Северо-восток
Шрифт:
«Да что ты заладил: река-река! – возмутился Лёнька. – Где ты там воду-то разглядел? Это асфальт. Самый настоящий, почти не тронутый временем асфальт. Перед нами не река, а улица. А над ней не мост, а эстакада. Тоже, между прочим, не обвалилась в отличие от большинства других. Кстати, эта эстакада называется… Угадай как?»
«Самотечная?» – пошутил я.
«В точку».
«Правда, что ли?» – не поверил я. Похоже, у предков с фантазией и впрямь была просто беда.
«Короче, Дан, добро пожаловать на Садовое Кольцо!» – торжественно изрек бывший кио.
– А вот теперь огонь! – скомандовал Гриша. – Шумим, ребята. Да погромче!
Он вновь несколько раз нажал на клаксон. Яшка засвистел и ударил из огнемета по руконогам. К этому адскому шуму добавилась трескучая трель наших с Алёнкой автоматов.
Именно так – с шумом, криками и стрельбой – мы вылетели к Садовому, но пересекать его не стали, а резко повернули направо и понеслись вдоль темной ленты асфальта широченной улицы Кольца, сопровождаемые солидной свитой из разнокалиберных подземных мутантов…
Немного ранее,
пост темных маркитантов
Переход через Садовое Кольцо в районе Самотечной эстакады перекрывался постом, который состоял из трех бойцов. Они принадлежали к клану темных маркитантов, носили обязательную черную одежду и темные очки.
Подобные посты контролировали почти все Садовое. Основным занятием клана темных маркитантов было собирать плату с желающих пересечь Кольцо. Причем мзду послушно отдавали и нео, и дампы, и даже кио. Гордые воины-кио презрительно кривили губы, но платили, потому что знали – темные маркитанты очень злопамятны. Если убить хотя бы одного их бойца, они не успокоятся, пока не выследят и не предадут обидчика лютой казни.
К тому же просто так, без проводника из клана темных, невозможно было пересечь Садовое и остаться в живых. Кольцо напоминало этакое минное поле. Чтобы его миновать, требовалось точно знать, куда можно поставить ногу, а куда нельзя.
На самом деле смертельная опасность исходила не от мин, а от скрытых излучателей.
В Последнюю Войну по Садовому Кольцу проходил последний рубеж – одна из самых укрепленных линий обороны Москвы. Кроме огнестрельного, предки установили здесь и другое оружие – излучатели, так называемые «генераторы боли». Они работали до сих пор. В зону их действия попадали все улицы Кольца.
Правда, оставались безопасные, причем довольно широкие – в размер машины, проходы, но их знали только темные маркитанты. Эту тайну они хранили пуще жизни. Молчали даже под самыми страшными пытками. Предпочитали умереть, лишь бы не выдать посторонним главный секрет клана.
Поэтому остальные обитатели послевоенной Москвы платили им за проход. Скрипели зубами, но платили.
Переход возле Самотечной не пользовался большой популярностью у местных. Как правило, кио и дампы предпочитали переходить в других местах – ближе к своим поселениям. Так что основными клиентами тут были нео и очень редко люди, в основном из клана Лосей.
Сам пост располагался не прямо на перекрестке с Самотечной улицей, а чуть западнее – напротив бывшего Большого Каретного переулка. Именно тут, под эстакадой, находился один из безопасных проходов через широченную полосу Кольца.
Из-за отсутствия большого притока клиентов на этот пост назначались не самые лучшие бойцы клана. Сюда, как правило, ссылали в качестве наказания за мелкие оплошности или посылали новичков, чтобы они могли освоить азы ремесла.
Вот и сейчас из трех человек двое были зелеными салажатами, вышедшими на свое первое боевое дежурство. И только один, по прозвищу Щелкун, являлся опытным матерым проводником.
Поскольку с самого утра через пост так и не прошло ни единого клиента, Щелкун как следует погонял молодняк через Садовое туда-обратно. В такой муштре была жесточайшая необходимость. Безопасный проход следовало знать назубок. Иначе один неверный шаг, и ты на небесах. Причем помрешь не сразу. Сперва изрядно помучиться придется.
Это только на первый взгляд широкие улицы Кольца выглядели вполне обычными. Безопасными. На самом деле они таили в себе смерть…
Щелкун скучающим взглядом окинул набивший оскомину, успевший за день надоесть до чертиков пейзаж и с надеждой посмотрел на небо, прикидывая, сколько еще осталось до окончания дежурства.
Небо не подвело – оно начинало потихоньку темнеть, извещая, что не за горами вечер.
Маркитант зевнул, подумав, что надо бы сопляков сгонять через проход еще раз… Но так и застыл с разинутым для зевка ртом – предвечернюю тишину нарушили крики, свист, гудки и трескучие автоматные очереди.
Кто стрелял, пока не было видно за домами. Звуки доносились со стороны бывшей Самотечной улицы.
– Что это, а? – спросил один из новичков, судорожно хватая на изготовку автомат.
– Что-что. Стреляют, – недовольно отозвался Щелкун. – Небось Лоси с мутантами сцепились.
Ему очень хотелось, чтобы все оказалось именно так, но сердце внезапно заныло от предчувствия неприятностей.
– Выстрелы приближаются к нам, – новичок заметно нервничал.
– Ну и… – Щелкун не договорил.
Внезапно из-за домов, со стороны Самотечной Бездны, вынырнул плюющийся дымом вездеход. Он резко притормозил на самой границе зоны действия убийственных излучателей, свернул направо и понесся вдоль Кольца на предельной скорости, улепетывая от своры руконогов под предводительством матки. Сидящие в вездеходе люди орали и отстреливались от преследователей из автоматов и огнемета, но мутантов было слишком много. Они и не думали прекращать погоню.
Вся эта шумная беспокойная компашка на всех парах мчалась прямиком на темных маркитантов.
Новички заметались, не зная, что предпринять: то ли прятаться, то ли открывать огонь.
В отличие от них опытный Щелкун знал – прятаться бесполезно. Руконогов больно много. Наверняка десяток-другой предпочтет отколоться от погони, чтобы попробовать на зуб маркитантов. Конечно, с ними можно и помахаться. Но зачем вступать в бой и тратить драгоценные боеприпасы, когда этого можно избежать?