Северная девушка
Шрифт:
Ушла Маестина, плотно притворила за собою дверь, а Ида разделась, потушила лампочку и улеглась в постель, и, прикрывшись одеялом, заплакала. Плакала она, и ей хотелось только одного, чтобы никто не заметил её рыданий. Долго плакала под одеялом. Смокли рукава её ночной кофточки, смок платок, зажатый в пальцах, оросилась подушка. А когда наплакалась вдоволь, сбросила с головы одеяло, притихла, точно притворилась спящей. Засмотрелась на окно.
Где-то вправо от их дома взошла луна, и видно было в окно, как легли её бледные отсветы на голубеющий снег. И увидела Ида в окно ту большую звезду у самых высоких и далёких облаков, заночевавших на небе. Теперь звезда поднялась выше и перестала её интересовать. Зачем ей знать, как зовут эту звезду, когда она знает, как зовут её соперницу.
Северные ясные, безоблачный ночи, холодом дышат они, а в сердце горит несокрушимый пламень и опаляет тело…
И опять холодная, звёздная ночь… Горят в вышине яркие звёзды. Темнеет по сторонам дороги густой лес и точно думает какую-то свою таинственную думу.
Бесстрастна и покойна дума леса. Растёт и по-своему живёт лес. Весною берёзы, ольха и рябины одеваются листвою, а сосны и ели украшают свой наряд новыми зелёными иглами. Придёт осень, пожелтеет листва берёз, ольхи и рябин и опадёт, спадут пожелтевшие хилые иглы хвои, уронят ели и сосны свои шишки и оплодотворят лес новой жизнью.
В какой-то своей неведомой тайне протекает любовь леса. Кто это поймёт? Кто расскажет? Втайне лес любит, втайне рождает новую жизнь и живёт по-своему. Пронесутся северные финские бури; падут наземь старые, заживо умершие сосны и ели, а там, где останутся от них гнилые пни, — там потянутся новые побеги. Заберутся в лес лесорубы, мрачные финны, срубят сосну, или ель, или берёзу, а по весне опять около мёртвого пня появятся молодые побеги.
Живёт лес своей тайной, и думает Ида об этой тайне, и идёт глухой дорогой поздно вечером. Её любовь к Карло — не тайна. Все в округе давно знают об этом. Старики говорили:
— Выйдет Ида за Карло и будет счастлива и богата.
А девушки, подруги Иды, завидовали ей: как хорошо Иде, её любит красавец Карло!
Теперь старики молчат: ошиблись и не хотят говорит о том, что Карло разлюбил Иду. Подруги Иды радуются и смеются над нею за глаза. И как холодные зимние вихри носится по округе молва-сплетня: разлюбил Карло Иду и полюбил Айно Метинен. Увезли Айно в Выборг… А потом вернулась в деревню и живёт у родителей, и маленький ребёночек с нею.
Сегодня днём Ида хотела отомстить разлучнице. Раза два-три прошлась Ида мимо дома, где жила Айно, и всё не решалась войти. Заглядывала во двор, всматривалась в окна, и за кисейными занавесками её глаза искали разлучницу. Ходила мимо дома и не решалась зайти.
Село за холмы солнце. Вспыхнули в небе первые звёздочки, а Ида всё ходит по глухой дороге около дома и всё не решается подойти к дому, где живёт Айно. А потом она вспомнила… Все говорят, какой хороший родился у Айно сын, сын Карло… Зачем она погубит у ребёночка мать? Чем он провинился, — дитя милое, невинное против Иды, как невиновна против неё и вон та звёздочка, что горит и светится меж ветвей тёмной и хмурой ели. Невиновна и та большая звезда, имени которой не знает Ида.
Пусть лучше он, Карло, пострадает. Пойдёт Ида завтра же к дому Карло, выследит, когда он будет возвращаться домой, кинется на него и сделает ему больно.
Своей тайной живёт лес. И идёт по лесу Ида и хранит в себе свою тайну. Идут рядом две суровые тайны, и никогда они не встретятся, и никогда не разойдутся.
Умерла Ида в холодную, ясную, звёздную ночь, умерла на снегу, недалеко от того дома, где живёт Карло. Умерла и унесла с собою в сырую землю свою тайну.
Последние дни перед смертью ни с кем ни о чём не говорила. Казалась даже весёлой и беспечной и всё напевала какую-то песенку, не то весёлую, не то печальную: не разберёшь хорошо, какие песенки поют девушки Финляндии, северные девушки. Кровь в них холодная, как холодны ясные, северные ночи.
Долго шла Ида по лесной дороге, спустилась на белеющий лёд широкого озера, и когда шла снежной равниной — ярко горели в небе ясные звёзды. Ночь обещала быть студёной. Дул ветер с севера, оттуда, где осенью вспыхивают яркие столбы северного сияния. Любила Ида с детства смотреть на эти яркие столбы и полосы, а теперь не глядит даже в сторону севера: дует оттуда холодный ветер, и стелется по озёрному льду тонкая пелена сыпучего снега.
Вышла с озёрного льда на пригорок, вошла в деревню, прошла мимо дома, где жил Карло. Шла крадучись, боясь, как бы кто не вышел из дома. Долго ходила около соседней усадьбы и всё ждала Карло.
Заскрипели по снегу полозья саней. Вырисовалась из мглы большая тёмная лошадь, а вот стали видны и широкие сани, в которых Карло развозит свой товар. Хотела крикнуть, остановить его. Проехал мимо Карло, а она не решилась крикнуть. Сжала в руке платок, смоченный слезами, и замерла, припав к изгороди.
«Зачем это? Зачем? Разве он будет любить после этого? Не будет любить, не любит… Не полюбит».
Вдруг захотелось ей повстречаться с Карло, чтобы посмотреть на него, поцеловать ещё раз, последний раз…
Прошла мимо дома, заглянула в окна. Тёмные посмотрели на неё окна, и темно стало на душе. Отошла Ида к изгороди, выпила светлую жидкость из склянки и свалилась на снег.
Долго мучилась, хваталась за грудь и боялась, как бы не крикнуть от боли.
Глотала пригоршнями холодный снег, точно с желанием потушить в душе своей предсмертный бунт, предсмертный пожар.
И умерла, навзничь лёжа на снегу и обернув лицо к небу, где горела та большая и яркая звезда, имени которой не знала Ида.
1916