Чтение онлайн

У деда Сени кортик. Он висит в шкафу, вместе с парадной формой.

Вот это вещь. Однажды осенью он пришел домой после парада и сказал, что у Кремлевской стены захоронили неизвестного солдата. Соорудили вечный огонь. Да, сколько лет прошло после войны, все погибшие известны и вот нашли одного неизвестного. Понятно, почему такие почести.

В новогодние каникулы дед, Наташа и я поехали в Лужники на елку.

Все было замечательно. Покричали хором со всем залом: 'ну-ка елочка, зажгись!'. Подарки получили – пластмассовые красные домики с горстью различных конфет и пачками вафель. Возвращаемся домой. Подходим к метро Спортивная – толпится народ. У деда не было пятачка, и он сказал, чтобы я прошел вместе с кем-то. Я замешкался, и меня ударили дверцы турникетов. С тех пор года три со тревогой проходил через турникеты в метро.

Баба Люба варила необычный кисель. Он остывал и не выливался из перевернутой кружки. Мне такой нравится, он напоминает мармелад.

В 63-м году дед утроил маму в Совмин, курьером. Плехановский институт мама бросила после двух курсов из-за меня. Курьерский оклад

– 45 рублей. Все заработанные деньги мама отдавала бабушке Нюше, а меня удавалось пристраивать в детсад на пятидневку или в детские санатории. Путевки стоили очень дешево.

На новый год мы с мамой ездили в Астафьево, санаторий в бывшем господском доме, в Подмосковье. Огромная столовая. Столы с белыми скатертями, плотно уставленные бокалами разного калибра, салатницами, хлебницами, приборами и тарелками. На столах стоят бутылки с минеральной или фруктовой водой, которую отдыхающие оставили до будущего раза. В новогодний вечер раскрасневшиеся совминовские взрослые сидят за столами и, качаясь, поют нестройными голосами: 'А рассвет уже все заметнее, так, пожалуйста, будь добра – не забудь и ты эти летние, подмосковные вечера…'. Я крепко заснул, а когда рассвело, в своем носке на полу обнаружил большую шоколадку

'Сливочный' и пять вкусных конфет. Дедушка мороз принес. А европейские и американские детки в новогоднюю ночь кладут в носок морковку, чтобы лошадка деда мороза подкрепилась перед обратной дорогой.

Сосны это детский сад пятидневка в Подмосковье. Метро в Кузьминках еще нет, и мы с мамой едем до центра на автобусе. Автобусы для отправки детей в Сосны стояли напротив Политехнического музея. Детки уже сидели, а родители рядом ждали отправки. Воспитательница запретила нам грызть ногти. А если они выросли? Это же гигиена.

Грызли ногти многие, трудно отказать себе в удовольствии.

Деревья в середине 60-х были значительно крупнее нынешних. Рядом с корпусом в Соснах стоят несколько свежих сосновых пней. Любой из нас забирался на пень и делал три полных шага от края до края.

Рядом со мной в автобусе сидит мальчик. Пока ехали, познакомились и подружились. Андрюша ужасно много знает и очень активный. По территории детсада группы ходят парами. Мы в паре с Андрюшей. В первый выход из корпуса мы отстали от нашей группы и стали искать спички на дороге. Андрюша решил разжечь костер. Нашли одну сгоревшую.

– Ладно, без спичек обойдемся, – сказал он.

'Обойдемся?'. Зачем это нам обходить корпус? На фотографии нашей группы Андрюша стоит, плотно прижав ладошки к трусикам, подбородок его поднят, лицо сурьезное, его папка наверняка военный.

Летом все дети играют и бегают босиком по травке. Наступил на пчелку. Плакал. На этом месте с тех пор родинка. Пчелка погибла. Ее жало рассчитано на оборону только против насекомых. Оно легко прокалывает хитиновую оболочку, а в теле животных и человека стилеты с зазубринами застревают и остаются вместе с частью кишечника.

За корпусом на поляне детский бассейн под открытым небом. Бассейн в виде буквы 'О' с двумя дугообразными мостками, перекинутыми на островок. Плавать в бассейне легко – руками перебираешь по дну.

Иногда воспитательницы просят нас собрать со дна шишки, ветки и камешки. Кто больше соберет – тот победил.

Однажды мама привезла меня в Сосны в середине недели. Ехали на автобусе 'Фердинанд', лесной, песчаной дорогой. Он подвез нас не к главным воротам, а к лесным. Меня отвели в группу. Меня посадили в таз голышом (ноги в тазу помещались, не сгибаясь в коленях) и оставили. Таз стоял у открытой двери в туалетную комнату, на полу.

Дети в это время завтракали. Сидящие за ближайшими столиками то и дело поглядывали на меня. Я все думал: мешает ли их взгляду бортик моего таза или нет, и мысленно проводил линию от их глаз. Хотелось думать, что мешает. Иначе стыдно же. Я уже знал, что мальчики отличаются от девочек. После очередной пятидневки рассказал маме: ' Мам, мам, а Надька Петрова из дырочки писает!'.

Мылись мальчики и девочки раздельно. Вова всякий раз, когда наступала очередь девочек, просил воспитательницу разрешения подержать душевой шланг. Воспитательница разрешала. И Вова видел все девчачьи секреты. Теперь Вова нас консультирует.

Перед сном и мальчики и девочки одевают одинаковые короткие байковые ночные рубашки. Трусики на ночь снимают. Перед тем, как лечь, всякий, стоя на кровати, встряхивает одеяло, чтобы расправить его. Если соседка девчонка, нужно встряхнуть одеяло раньше, и лежа подсмотреть, как это делает она.

Мы дружим втроем. Девочка Таня, Витя и я. Однажды мы решили:

Хватит жить законом, данным Адамом и Евой… Зашли в туалет и стали показывать друг другу глупости. Сначала мы у Тани посмотрели, потрогали пальчиком, потом Таня у нас. Отнеслись к мероприятию деловито:

– Может, попы посмотрим?

– Попы у всех одинаковые.

– Да.

Большинство в группе не умели завязывать шнурки. Я среди них.

Воспитатели просили тех, кто уже умеет, научить глупеньких. Мои шнурки завязывала девочка. Я смотрел на ее пальцы, как на чудо природы, и не успевал запомнить.

За нехорошие проступки нас наказывали. В тихий час нельзя моргать закрытыми глазами. Если моргаешь – получаешь по голове веником или половником. Более серьезное наказание – на пол насыпается горчица, которую заставляют есть, стоя на коленях.

Однажды за что-то наказали меня. Плакал, как и все в таких случаях. Помощница воспитательницы нагибала мою голову к полу, чтобы губы коснулись горстки горчицы.

Самое тяжелое наказание – вождение голым по другим группам. Мы видели, как в тихий час воспитательница и сестра-хозяйка уводили нашего мальчика Волкова голым на лестницу.

Все наказания проводятся в присутствии других детей. Рассказывал ли я об этом дома – не помню.

Однажды я написал на ячейке для полотенец что-то острое. Не то