Север
Шрифт:
Нанас был настолько ошарашен произошедшим, что какое-то время не мог соображать. А когда способность мыслить к нему наконец вернулась, подумал лишь: «Ну и девка! Перед такой самый храбрый трусом покажется…»
Как раз в этот момент Надя повернула к нему голову. Нанас тут же сделал вид, что непринужденно разглядывает окрестности, забыв, что под маской выражения его лица все равно не видать. Впрочем, девушке на это, похоже, было наплевать; убедившись, что они с Сейдом на месте, она вновь стала смотреть вперед.
Правда, вскоре Надя остановила снегоход и снова обернулась к нему:
– Куда дальше?
– Езжай как ехала, – стараясь, чтобы от пережитого не дрогнул голос, махнул Нанас рукой. – Выедешь на большую дорогу – и направо. А потом все вперед и вперед. Больше препятствий не будет. «Не должно быть», – хотел сказать он, но решил казаться более уверенным.
Когда они – очень скоро – добрались до показавшейся Нанасу родной дороги и повернули в сторону, откуда они с Сейдом совсем недавно приехали, юноша подумал вдруг, что все промежуточные цели, которые он до этого намечал, преодолены. Осталась единственная, самая главная цель – Полярные Зори. И эта дорога вела именно к ней. Никуда больше не надо было сворачивать, ничего объезжать или перепрыгивать. Даже останавливаться на ночлег, скорее всего, более не придется – представив карту и сравнив пройденную часть пути с оставшейся, Нанас прикинул, что с той невероятной скоростью, с.которой неслись «самобеглые нарты», оставшееся расстояние вполне можно преодолеть еще до наступления темноты. Но и темнота была им теперь не страшна, ведь снегоход умел освещать себе путь.
Удивительно, но Сейд все еще продолжал спать. Даже когда они перепрыгивали ужасную бездонную трещину, пес не проснулся, а лишь едва помотал круглой большой головой, когда волокуши тряхнуло на другой стороне. Однако едва они добрались до выжженного в спутанных елках прохода, верный друг сел и посмотрел на хозяина.
«Здесь тоже хороший для нас уровень радиации», – «услышал» Нанас.
«Почему же твои сородичи живут там, а не здесь? – спросил он. – Или они не знают этого места?»
«Знают. Они ходили далеко, были даже в тех краях, где мы с тобой раньше жили. Но в этом вот месте хорошо не только нам, си- неглазам тоже. Только здесь они почему-то крупнее, поэтому с ними труднее сражаться».
«Значит, этим тварям тоже нравится радиация? Уж не хочешь ли ты сказать, что они такие же умные, как и вы?»
«Они умные, да. Но все-таки не такие. Поэтому мы их и побеждаем. И мы надеемся, что когда-нибудь выгоним их из наших мест совсем. А может, когда-нибудь и отсюда тоже».
«Может, вы и людей когда-нибудь выгоните?» – не удержавшись, засмеялся Нанас.
«Это было бы неплохо. Может, и выгоним».
«Вот как?.. Чем же вам так не нравятся люди?»
«А что в людях хорошего? У них было все, они жили среди такой красоты, и что они сделали? Даже неразумные звери не гадят там, где живут».
Пес отвернулся, но Нанаса уже разобрало.
«Погоди! Так что же, и я, по-твоему, нехороший? И меня надо выгнать?»
«Ты и так уезжаешь, зачем тебя гнать? И ты – это ты. Ты мой друг. Ты спас меня. Готов был умереть вместе со мной… Ты ведь не такой уж балбес, чтобы не понимать».
«Прекрати называть меня балбесом! Я все понял. И насчет этого, и… вообще».
«Хорошо, если так. Ладно, не буду. Прости».
«Да нет, – смутился Нанас, – извиняться незачем. Наоборот, спасибо тебе. Но теперь…»
«Не объясняй, я понял, что ты хочешь сказать. Больше я тебя так не назову».
Дальше ехали молча. Нанас, настроившись по старой памяти на долгий путь, собрался уже было вздремнуть, но увидел, что слева от дороги лес закончился и его сменила заснеженная поверхность озера. Он глянул направо – там уже тянулся длинный ряд утонувших в снегу металлических «веж».
– Стой! – крикнул он Наде.
Снегоход сбавил ход и вскоре остановился. Он заурчал тихо, так что можно было теперь не надрывать горло.
– Я хотел у тебя спросить… – сказал Нанас, но девушка его перебила:
– Погоди, заглушу мотор. Все равно пора заправиться.
Нанас подумал, что она говорит о них, однако Надя имела в
виду «самобеглые нарты». Как он и предполагал, в трех больших металлических коробках и впрямь оказалась «еда» для снегохода, точнее – «питье», которое она влила в его верхнюю толстую часть.
– Как это называется? – вспомнив, что решил учиться всему что можно, спросил Нанас.
– Это бак, – хлопнула Надя по пузатой фиолетовой выпуклости, закончив ее наполнять. – Это канистра, – тряхнула она булькнувшей коробкой. – Внутри бензин. Благодаря ему снегоход едет.
Нанас кивнул. Он был ужасно горд, что догадался правильно. Даже снегоход теперь не казался ему таким страшным.
– А ты чего стоишь? – спросила Надя, убирая на место канистру. – Иди давай.
– Куда? – опешил Нанас.
– Ну, не знаю теперь, кусты мы проехали, раньше надо было просить.
– Зачем кусты?.. – не понял он, а когда до него наконец дошло, что имеет в виду Надя, обрадовался, что его лицо скрыто маской – наверняка оно покраснело. – Да нет же, я не для этого попросил… – Однако, почувствовав, что Надя в чем-то права, добавил: – Не только для этого.
– А для чего?
Говорила Надя не то чтобы с особой охотой, но явно без неприязни. Нанас приободрился и сдернул маску.
– Ты что? Зачем? Надеть сейчас же!
– Тут уже можно, я думаю, – сказал Нанас. – Достань оберег, если он не нагреется сильно, то…
Надя поняла его сразу и уже расстегивала костюм, чтобы вынуть наружу камень. Она не стала его снимать с шеи, а просто положила на голую ладонь. Через какое-то время сказала:
– Нагрелся.
– Но ведь рука терпит?
– Терпит, по нагрелся довольно сильно. Думаю, снимать защиту пока не стоит.
– Может, хотя бы маски ненадолго? И, раз уж все равно остановились, давай тоже перекусим. Во всяком случае, Сейда точно нужно покормить.
– Ну, хорошо, – подумав, сказала Надя. – Только по-быстрому, без костра. Поедим консервы из банок. Думаю, Сейду тушенка должна понравиться.
Девушка развязала шапку, сняла ее, стянула противогаз, тряхнула короткой темной челкой и снова надела шапку. Теперь, вблизи, Нанас разглядел, что же краснело у той по центру. Это был такой же знак – пять расходящихся в сторону углов, – что видел он на больших дверях заброшенного селения, принятого им за логово великанов. Вспомнив о большеногом гиганте, он почувствовал в животе неприятный холодок. Все-таки они находились сейчас не столь уж и далеко от места их последней встречи. Чтобы отогнать тревожное воспоминание, Нанас спросил, указав на красный знак: