Чтение онлайн

Чуть только за ними закрылась дверь, включился пылесос. Я заглянула в спальню, поглядывая с недоумением, но Кирилл даже не отреагировал, продолжая наводить порядок, пока не закончил.

— В этом мире меня страшно бесят две вещи, — сказал, убрав пылесос на законное место (за абсолютно бесполезное пространство за дверью) и расстёгивая рубашку. — Враньё и когда песок прилипает к пяткам в квартире.

— Ты ж в носках, — заметила ненавязчиво, уставившись в пол.

— Три вещи, — хохотнул, проходя мимо, — ещё спать в носках.

— Ты останешься? — спросила, появляясь в ванной, где он застирывал рубашку.

Странновато такое уточнять, это моя квартира, в конце концов, но, глядя на его широченную спину, появлялось навязчивое желание добавить ещё и «простите, что отвлекаю».

— Если не выгонишь, — ответил, не поворачивая головы.

— Как будто это возможно, — фыркнула в ответ и он повернулся, сказав хмуро:

— Достаточно сказать.

Я мелкими шажками дошла до него и обхватила обеими руками за торс, прильнув к его спине щекой и испытав при этом такой заряд положительных эмоций, что не хотелось даже пальцем шевелить. Стоять вот так, беззащитной, ранимой, кожей чувствовать эту опору, стену, отгораживающую от реальности, от проблем, от чёртовых психов, поджидающих в темноте.

— Спасибо, — сказала тихо и почувствовала на своих руках его. Мокрые и холодные.

— Ты мне доверяешь? — спросил, выключив воду.

— Процентов на восемьдесят, — ответила честно.

— Брагин рассказал всё, что знал, пока ты была в душе. И про девушку похищенную и про то, как втянул тебя. Особенно распинался о последнем, он сильно переживает.

— В самом деле рассказал? — пробормотала ему в спину.

— Восьмидесяти процентов не хватает, чтобы поверить? — спросил отрешённо. — Ты можешь позвонить ему. Хотя, знаешь что? — он убрал мои руки и развернулся. — Хер тебе. Ты поверишь мне на слово, — положил свои руки мне на щёки и наклонился, нежно поцеловав. — И мы встречаемся. Официально. А теперь я буду отстирывать рубашку, а ты рассказывать всё с самого начала.

Он давно избавился от кровавых пятен, полазив по шкафчикам и отрыв хозяйственное мыло. Давно развесил рубашку на полотенецесушителе и подпёр голой спиной стену. А я всё тараторила, пытаясь вспомнить каждую деталь и стараясь не опускаться до досужих рассуждений, не строить догадки. А когда закончила, он вздохнул:

— Похоже, Витька был прав. Нет ни одного повода пытаться тебя убить кроме того, что мы объединили усилия. И настроения мне это не прибавляет.

— А что, если это Третьяков? — озвучила то, что не давало покоя.

— Скорее соглашусь с Брагиным, хоть это и не в моих интересах, — слабо поморщился и отлип от стены, протянув руку: — Давай спать? А утром, на свежую голову, всё обсудим.

— Хорошо, — промямлила, подавая свою.

Не о сне я думала в тот момент. Стыдно признаться, но, не смотря на все обстоятельства, не смотря на то, что меня чуть не убили, от осознания, что он за руку ведёт меня в спальню, каждую клеточку тела охватывало волнение. И вроде было уже всё, что тоже чести мне не делает, но чувство, будто до этой самой секунды у меня не было мужчины в принципе, не покидало. Всего несколько метров, за которые я успела на столько себя накрутить, что с трудом могла дышать, не то что ноги переставлять.

— Май…. — позвал тихо, останавливаясь возле кровати. — Мне уйти? Ты боишься? Ты дрожишь вся…

— Я не боюсь, — ответила чуть слышно, опустив взгляд.

— Твою мать, — выдохнул в сторону, — я хотел быть джентельменом, но ты не оставляешь ни шанса.

Рывком к себе и одного этого было достаточно, чтобы помутился мой рассудок.

— Малышка… — прошептал на ухо, поднимая и ставя ногами на кровать, покрывая меня поцелуями, стаскивая футболку, обнимая, сжимая, стискивая.

Ничего подобного в жизни не испытывала. Какая-то дикая смесь безразличия к окружению и всепоглощающая страсть. Смущение ушло, стыд, не вижу ничего, кроме него, не слышу ничего, кроме его дыхания, тяжёлого, грудного. Странно, непривычно, но, чёрт возьми, так правильно, как будто он создан специально для меня.

— Никто тебя больше не обидит, — продолжает шептать, крепко прижимая к себе, и я верю, на все сто верю.

Чёрт с ней, с биологией, я на седьмом небе. Хочу быть хрупкой, податливой в его руках, хочу быть гибкой, раскованной в ярком свете люстры под потолком, лишь бы он не останавливался, лишь бы не замолкал, не отстранялся, не покидал меня. С ума схожу, растворяюсь в нём, продолжая ощущать себя, всё своё естество, всю нерастраченную сексуальную энергию, выплёскиваю на него всё, что накопилось за годы ожидания «того самого».

Ни единого сомнения.

Ни грамма сожаления.

Ни на секунду не верю, что «тот самый» — именно он.

Мобильный. Трезвонит где-то внизу, не дотянуться, а раздражает страшно.

Шорох, возня, звук становится громче.

— Май, написано — мама, — говорит Кирилл в полголоса и я тут же открываю глаза, перекатываясь на спину и подставляя руку под мобильный.

— Привет! — говорю хрипло, но бодро.

— Милая, ты простыла? — неподдельная тревога в голосе мамы нагнетает воспоминания.

— Всё в порядке, — отвечаю торопливо, — поздно легла, поздно проснулась…

— Когда ты приедешь?

«Путёвка…» — простонала мысленно.

— Завтра, — голос решительный, собраный.

— Понятно… — мамин вздох и тишина.

Смотрю на экран мобильного и понимаю, что она повесила трубку.

— Иди-ка сюда… — бормочет Кирилл, просовывая под меня одну руку и перекладывая на себя. — Кайф…

— Пожалуй… — бормочу, пристраиваясь поудобнее.

Пригреваюсь и вновь выключаюсь.

— Милая! — слышу певучий голос мамы сквозь сон и буквально парю в воздухе, меняя положение в пространстве. — Майя! Мы с папой так и подумали, что ты опять забудешь…

Последние слова она выговаривала так медленно и так близко, что меня пробил холодный пот.

— Здравствуйте, — практически по слогам сказал Кирилл, я распахнула глаза и увидела маму с до того счастливым лицом, как будто ей только что преподнесли лучший из возможных подарков, и папу, с до того кислым, что началось обильное слюноотделение.