Сеть
Шрифт:
Впрочем, какая ему разница, кто как себя называет?
Личных фото у девушки тоже не было, но юноша был уверен, что она наверняка красивая. Возможно, не такая, как Лена… Но все же…
«Забудь о Лене, – мысленно приказал себе Роман. – Все закончено».
Он вышел со страницы Мэлори, решив посмотреть новости группы. Некто под ником Фрид написал на стене: «Лучше умереть, чем маяться в неволе… Леонардо да Винчи». Чуть ниже была опубликована фотография громадного кита, беспомощно лежащего на берегу. Фото разместил участник группы Капелька Яда, оставив комментарий: «Он устал жить…»
Роман поежился. Слишком мрачно как-то все это. Но картинка заставила задуматься…
В самом деле, зачем киты выбрасываются на берег? Зная, что там их ждет неминуемая смерть?
Он принялся читать дальше.
Кто-то под ником Непрощенный рассказывал о собаке, которая после смерти хозяина бросилась в реку. Ее вытащили, но на следующий день история повторилась. В итоге собака все-таки исполнила задуманное, покончив с собой.
Капелька Яда под этим рассказом оставила комментарий: «Чем сгнивать на ветках – уж лучше сгореть на ветру. Сергей Есенин».
Пока Роман читал разделы группы, ему поступило сообщение. Он с облегчением вздохнул – наконец-то! Мэлори в Сети!
«Привет, Рома!»
«Привет!» – написал он.
«Я ждала тебя весь день. Как у тебя дела? Ты написал, что проблемы дома. Что случилось?»
Юноша вздохнул и озадаченно поскреб затылок. Стоило ли грузить свою виртуальную знакомую своими реальными проблемами?
«Конечно, нужно», – неожиданно шепнул ему внутренний голос.
Роман передернул плечами. Что-то подсказывало ему, что Мэлори только и ждет, когда он перед ней раскроется. Как цветок, встречающий рассвет, распускает свои лепестки.
«Все хреново. Прости, что жалуюсь».
«Что именно?» – тут же последовал вопрос.
Немного подумав, Роман напечатал ответ:
«Вообще все. У меня днюха была позавчера. Хотел с одноклассниками посидеть в кафешке. Все вроде согласились. А потом выяснилось, что у одного родаки на дачу свалили и у него квартира освободилась. Все к нему ломанулись. Никто даже про меня не вспомнил».
Он запнулся, размышляя, нужно ли рассказывать Мэлори о своих чувствах к Лене (правда, уже заметно угасших чувствах), и в итоге решил, что не будет ничего скрывать от девушки. Смысл?
«Мне Лена нравилась. А Борис ее в углу зажал, они целовались. Мне было тошно», – написал он.
«Она любила тебя?» – уточнила Мэлори.
Роман замешкался, потом неуверенно набрал:
«Не знаю. Но она знала, что мне нравится».
«Это больно. Я знаю. Меня тоже два раза бросали».
«А потом отчим дома наорал. Тварь, – сообщил Роман. – А мать из дома гонит. Гости у них будут. А я лишний».
«Что ты чувствуешь сейчас?»
Роман уныло посмотрел в окно. Он ощущал себя пустой оболочкой, сухой и хрупкой, как старая, покрытая сеткой трещин змеиная кожа. Уже сброшенная и никому не нужная, обреченная засохнуть и исчезнуть…
«Мне все надоело. Иногда думаю – на фиг вообще живу на этом свете? Какой смысл жить?»
«У жизни нет смысла, – написала Мэлори. – У жизни есть вкус. Сладко – мы кайфуем. Кисло, горько – мы блюем. Жизнь – тягомотная штука, Рома. Это муторный и скучный процесс старения. Вот и все, больше ничего. Вот представь себе среднестатистического мужика. Он корячится, пыхтит, ходит на работу, в магазин, покупает всякие шмотки… А потом его, к примеру, сбивает машина. А он кредитов набрал. Или у него дети остались маленькие. И жена при всех плачет, а ночью втихаря проклинает. Мол, что же мне теперь делать одной?»
Пока Роман, немного ошарашенный, думал над тем, что вдруг ему выдала новая знакомая, от нее пришло очередное письмо:
«Я разочаровалась в жизни. Каждый день одно и то же. Серые, одинаковые дни, которые сливаются в монотонный туман. Как уходящая в небеса бесконечная унылая лента. И конца этому нет. Ты когда-нибудь думал о том, что нас ждет там?»
– Там? – пробормотал вслух сбитый с толку Роман.
«Ты говоришь о смерти?» – написал он.
«Я говорю о другом мире. Который ждет всех нас после того, как часы отобьют последний час».
«Нет, – признался Роман. – Не думал».
«Там необычайно спокойно и тихо»
Юноша нервно поерзал на стуле, чувствуя, что его лоб покрылся испариной.
«Откуда ты знаешь?» – полюбопытствовал он.
«Потому что я уже пыталась уйти туда».
Роман вытер рукавом взмокший лоб.
«Зачем?!»
«В 13 лет меня изнасиловали. Их было двое. Вечером в подъезде они затащили меня на крышу. Их потом нашли, но быстро отмазали – родители крутые оказались. Я пыталась повеситься. Висела почти целую минуту. Меня старший брат вытащил из петли. Зря, наверное. Через год он сгорел с друзьями на даче. Много выпили, и кто-то уснул с сигаретой. Но это неважно. У меня на шее шрам теперь. Я все время шарфики ношу. Выслать фотку? В смысле, шрама, а не шарфика».
Роман был потрясен. Он вновь и вновь перечитывал послание девушки, даже не представляя, что в таких случаях следует говорить. Утешать? Но Мэлори явно не из тех, кто нуждается в словах поддержки. Стоит только посмотреть на фотки, размещенные на ее страничке. Как говорят, из таких девчонок гвозди можно делать…
«Если ты хочешь…» – написал он, и тут же пришло очередное письмо с приложенной фотографией. На ней была изображена худенькая девичья шея, которую опоясывал уродливый шрам багрового цвета.
«Потом я резала руки. Откачали. Хм. Но это ничего не меняет», – известила Мэлори. – Я уже была там. И поверь. Если бы была возможность, я оттуда бы не возвращалась».
Глубоко вздохнув, Роман набрал:
«Почему?»
«Потому что там никто не предает. Не врет. Не лезет к тебе в трусы и в душу, – объяснила Мэлори. – Но мое время пока не наступило…»
Роман почувствовал, как по спине пробежал ледяной холод.
Пока не наступило…
«Если ты обещаешь хранить секрет, я кое-что расскажу тебе», – написала Мэлори.