Сестра
Шрифт:
Софья была готова, что первый набор будет небольшим, всего человек сто. Проверить идею, посмотреть, подумать… Но ведь строить надо с запасом! Сто в этом году, сто в следующем, так к шестнадцатилетию у Алёшки и тысяча человек наберется. Подготовленных, умных, преданных. А то и поболее.
Спортивная площадка, конюшня, подсобное хозяйство в виде курятника и свинарника.
— а это вам зачем? Неужто воины будут за свиньями ухаживать?
— Будут, тятенька, — Алексей, обсуждавший эту проблему с Софьей, даже и не смутился. — Ежели дисциплину нарушат или честь учебную запятнают. — Еще как будут!
— Так розгами-то оно вернее будет?
Алексей Михайлович явно подшучивал над сыном, но в каждой шутке…
— Так одно другому и не мешает, тятенька…
Алексей Михайлович собрал листы бумаги.
— дорого это обойдется, сыне…
— Тятенька, так лучше мне ничего не дари… нам с Сонюшкой! Лучше в дерюге ходить, но души детские спасти от холода и голода…
Софья закивала с такой надеждой глядя на отца, что Тишайший только вздохнул. Дети, иначе и не скажешь. И ведь не о себе думают, о детях… таких же, которые без отцов — матерей остались.
Наследник растет.
Опора и надежда. И идея эта очень неплоха. Да и денег не так, чтобы много потребуется.
— а ты сам бы, сынок, учиться в такой школе хотел?
— Так ежели эту школу в Коломенском или где рядом изладить, то лучшего и пожелать бы нельзя!
Алексей загорелся сразу же. Еще бы, если Софья эту идею подкидывала планомерно и целенаправленно. Может, потом он и перегорит. А может, и нет, если все пойдет как надо.
— Тогда придется тебе там круглый год жить… не тяжело будет?
— Так и приезжать буду, да и… ты же со мной Сонюшку отпустишь? Правда?
— в школу?!
Идея явно не прижилась. Дети дружно замотали головами. Конечно, не в школу! Просто жить в Коломенском!
Алексей Михайлович задумался.
— Посмотрим…
Теперь оставалось только сжимать кулачки на счастье. Ну и планомерно капать на мозги окружающим. А заодно — налаживать контакты и искать кандидатуру на роль надсмотрщика. Чтобы и в авторитете была — и управляема. Идеальным вариантом оказалась царевна Анна Михайловна. Та самая темная лошадка.
Она смирилась со всем, не бунтовала, ничего не требовала и тихо жила в своем тереме, угасая день ото дня. А Софье как раз такая и нужна была. Одну ее в Коломенское не отпустят, факт, а вот под присмотром старшей царевны — могут. Вопрос — кого выбрать?
Татьяна Михайловна не годилась. Она покамест племяшку не трогала, но пакость подстроить могла, дай только волю. Ой как могла…
Ирина Михайловна? Ей и тут неплохо, при брате.
Мать, естественно, не поедет. Оставалась царевна Анна. Оставалось решить, как познакомиться поближе. Но Audaces fortuna juvat, как говорил умный дяденька Вергилий. Кто это такой, Софья не помнила, а вот с принципом была согласна полностью. Смелому судьба поможет?
Да всегда и с полным нашим удовольствием!
После очередного воскресного богослужения, Софья и отловила царевну Анну. Специально ждала в коридоре, сбежав от служанок. Бросала мячик об стену, прыгала, а когда появилась царевна Анна, мячик совершенно случайно отскочил не туда, Софья подпрыгнула, но платье оказалось неудобным — и девочка упала. И заплакала, конечно…
И сердце женщины не выдержало.
Девочка была подхвачена на руки, слезки вытерли, утешили, а дальше Софья сама отказалась расставаться с доброй тетей. И попросила сказку.
Выслушала какую-то ахинею об очередной замученной святой, попила у царевны чая — и таки получила приглашение заходить.
Несколько дней она ходила к Анне Михайловне одна. Приручала, успокаивала, влезала в душу, осторожно, исподволь выясняя, в чем причина изоляции. Все оказалось просто.
Анна сама по себе была довольно замкнута. И не самым любимым ребенком. С матерью не сблизилась, с братом тоже, честно слушалась старших, молилась, вышивала, опять молилась — и безропотно подчинялась этому однообразию. Понимала, что ни семьи, ни детей у нее никогда не будет, тосковала, ездила на богомолья, ждала смерти…
Софья ударила именно в то место, где помещалась нерастраченная материнская нежность. И вся любовь пролилась на нее и на царевича Алексея. Хотя на Софью — больше. Девочка специально старалась так устроить и вины за собой не чувствовала.
Да, она все делала специально. Да, она лезла в душу, буквально заставляя женщину выйти из спячки и полюбить себя и Алексея. А с другой стороны — разве от этого кому-то хуже?
Уж точно не ей и не Анне.
Тем более, что царь — батюшка начал строительство школы в неподалеку от Коломенского. Не так, чтобы очень далеко от царской резиденции, минут тридцать верхом. Вот и отлично, Алексей сможет ездить туда — сюда, это полезно для здоровья. А для себя… для себя Софья тоже кое-что планировала. Дайте время, дайте только время…
Царевич Алексей сначала отнесся к тетке настороженно, но потихоньку принял ее и раскрылся. Теперь часть времени дети проводили в тереме Анны Михайловны. Учились, играли, им было хорошо в своем маленьком мире.
А за стенами теремов простирался мир большой и вовсе недружелюбный к детям.
Васька закашлялся и сплюнул наземь комок мокроты.
Слава богу, без крови. Хотя зимой чахотка ко многим цепляется, из десяти детей двое ее переживают, а то, на улице жизнь не мед с вареньицем…
Да, была у Васьки когда-то и другая жизнь. Жил он с тятенькой и маменькой в деревне, были у него братья и сестренки. Только беда одна не приходит. Во время мора полегли все родные, в землю ушли, как и не было. А он вот остался. Пять лет ему тогда было, всего пять лет. Сейчас уже десятый год потянул, а что он прошел за это время…
После мора Ваську взял к себе местный мельник. Взял, считай, за харчи и место на лавке, пожалел сироту. Или себя пожалел?
Гонял он мальца в хвост и в гриву, батрачил на него Васька с зари до зари, света белого не видя, да только куда денешься?