Чтение онлайн

— Воспоминания?

— Он не рассказывал тебе о прошлом? Как стал Хранителем?

— Н-нет… Ну, то есть упоминал какую-то лабораторию…

— Двенадцать лет назад Джоэл Корунэ был военным химиком. Майором. Не просто офицером, а разработчиком боевых отравляющих веществ. Работал в номерном ящике в Каменном Поясе. Они испытывали газы на обезьянах и свиньях, но однажды им привезли людей. Преступников, приговоренных к смерти. Он отказался пустить газ в камеру, но мерзавец-начальник лаборатории открыл вентиль сам. А его заставил смотреть под дулом пистолета.

— Он еще жив? Начальник?

— Им следовало сразу арестовать Джоэла. Или немедленно уволить и выбросить с территории. Но они решили, что он сломался, и оставили его без пригляда. А он – очень хороший химик. Я не знаю точно, что он сделал, но в тот же день взорвалась цистерна с бензином. Огонь перекинулся на танки с горючими соединениями, те сдетонировали, и через час от всего лабораторного комплекса остались только дымящиеся руины. Погибло больше тридцати человек, включая начальника. К тому моменту Джоэл давно прошел через отборочные фильтры, и его намеревались сделать одним из нас, но задержались, чтобы проверить его поведение в такой вот ситуации. Проверили, как видишь.

— Он все еще переживает?

— Он винит себя в том, что не остановил начальника. И в том, что погибли его друзья. Он тащит на себе груз тридцати пяти смертей, и никакая психокоррекция не помогает. Как я уже сказал, обычно он держится, но иногда на него находит такое состояние, как сейчас.

— Вот как… — Тилос садится на камень, к подножию которого подкрадывается прибой, обхватывает себя руками, словно защищаясь от холода, и прикрывает глаза. — Джао, разве в Ростании проверяют химическое оружие на людях?

— Разумеется. И в Сахаре тоже.

— Почему мы не вмешиваемся?

— А почему мы вообще допускаем существование химического оружия? Биологического? Боеприпасов объемного взрыва, кассетных бомб? Армии? Войн? Семен, тебе же объясняли: свобода воли дана людям вовсе не для того, чтобы мы могли отобрать ее. А свобода подразумевает в том числе возможность ошибаться и творить зло.

— Но ведь людей убивают!

— В Ростании применяется смертная казнь, если ты еще не забыл. Не менее восьмидесяти раз за год. Какая разница, как убьют человека – пулей или ядом?

Тилос не отвечает.

— Хранитель – вовсе не синекура, — в голосе Джао слышится сочувствие. — В наших руках огромная сила, но мы не можем применять ее по желанию. Мы просто разрушим общество. Тебе придется привыкнуть постоянно идти против своей совести. Отворачиваться и проходить мимо там, где непременно бы вмешался, оставаясь простым человеком. Привыкнуть – или уйти. Начнешь заниматься самоедством, плохо кончишь.

— Я понимаю…

— Нет, не понимаешь. Знаешь, но все еще не принял сердцем. Тилос, почему ты пришел именно ко мне?

— Ну… вы же с Фарлетом друзья, верно?

— У нас хорошие отношения, да. Но я не могу на него повлиять… в такой ситуации. Никто не может, если только ментоблоки третьего уровня не всаживать. Просто не трогай его какое-то время, он отойдет самостоятельно. Или хочешь формально сменить наставника?

— Нет, конечно! Просто я за него беспокоюсь.

— Понятно. Не волнуйся, Робин за ним приглядит. А Лестер и Торай обладают достаточной квалификацией психолога, чтобы снять остроту кризиса, если станет совсем плохо. А как у тебя-то дела? С экспертами-продвиженцами?

— Нормально. Ну, если не считать, что один на десять с лишним лет старше меня, — Тилос смущенно улыбается. — Кислицын, из Минтранса. Разыгрываю перед ним этакую важную птицу, а у самого ощущение, что он вот-вот засмеется, похлопает меня по плечу и скажет: гуляй, мол, отсюда, мальчик, и не приставай к взрослым.

— Ничего, привыкай, — Джао широко ухмыляется в ответ, белоснежная улыбка сверкает на угольно-черном лице. — Фарлет записи встреч просматривает?

— Конечно. И даже еще ни разу не отругал за глупость.

— Значит, все в порядке. Кислицын, хм. Ага, вспомнил. Которого нагрузили поиском маршрутов наркотрафика?

— Ты что, помнишь всех экспертов? — во взгляде Тилоса мелькает уважение.

— Всех – не всех, но кого-то помню.

— Мне бы такую память! Да, он самый. Неплохой дядька, в общем-то, хотя иногда из себя чуть ли не министра корчит. Или Народного Председателя.

— Народного Председателя… — внезапно взгляд Джао становится прищуренно-задумчивым. — Та-ак… Нет-нет, не обращай внимания. Я о своем.

— Джао, я пойду, — Тилос спрыгивает с камня. — Совсем из головы вылетело, что через час с ним встреча. Нужно роль освежить.

— Давай. Кстати, мы с тобой давненько на матах не кувыркались. Не хочешь сегодня-завтра позаниматься? А то я совсем закис на умственной работе.

— С удовольствием. Завтра. Или послезавтра.

— Договорились. У меня нет планов в поле, так что зови, когда время найдешь.

Тилос машет рукой, поворачивается – и пропадает в никуда. Невидимая тень скользит вдоль берега и, задрав нос, мгновенно прокалывает воздух, исчезая окончательно. Демиург задумчиво смотрит ему вслед.

«Робин!»

«Да?»

«Я понял свою ошибку. Не тех людей мы просчитывали».

«Кого ты предлагаешь?»

«Нужен кто-то со стороны. С минимальным опытом управления, без поддержки со стороны сильных групп, но в то же время не совсем чужой системе, чтобы понимал механику ее работы. А таких мы уже отбирали. Давай-ка пройдемся по всем подопечным, которые уже работают на нас. Сделай вот какой фильтр…»

Хмурым ранним утром в дверь позвонили.