Чтение онлайн

— Это ложь, — прошептал Джорджоль. — Тебя же не было там.

Голос Джемаха был холодным, как голос судьбы.

— Кургеш был там. Он все видел.

Джорджоль издал вопль отчаяния, звенящий вопль.

Он побежал по веранде, перескочил через балюстраду и исчез.

Чейн повернулась к Джемаху и спросила голосом, полным ужаса:

— Это правда?

— Правда.

— Это не может быть правдой, — прошептала Чейн. — Это слишком ужасно, чтобы быть правдой.

И когда Чейн обнаружила, что она уткнулась лицом в грудь Герда Джемаха, а он осторожно обнимает ее, то это ей показалось таким же естественным, как дуновение ветра, как зелень трав, как восход и заход солнца, как пение птиц.

На веранду медленно вышел Келс.

— Это правда, — сказал он. — Я слышал, что ты сказал ему, Герд. Я подозревал это все пять лет. Всю свою жизнь он ненавидит нас. Когда-нибудь я убью его.

На черно-серебряном самолете Эллукс в Морнингсвейк прибыли делегация Мулла: Эррис Самадзен и шесть членов.

Для встречи с ней был выбран Директивный Комитет, представляющий Ордер Уайи.

В него входило девять баронов, избранных в результате телефонного референдума всех заинтересованных лиц.

Джорис прочел сухое и формальное приветствие Муллу.

Его цель была сразу определить чисто официальный тон предстоявшего совещания.

Все бароны были одеты соответствующим образом.

На шляпах сверкали геральдические знаки.

Члены Мулла были одеты менее строго, видимо считая это обычной загородной поездкой.

— Ордер Уайи приветствует вас в Морнингсвейке, — сказал Джорис. — Мы искренне надеемся, что эта встреча устранит взаимное непонимание, которое омрачает наши взаимоотношения. Мы также надеемся, что вы подойдете к дискуссии конструктивно и реалистично и, кроме того, мы искренне считаем, что наши отношения с Зинтаррой могут быть истинно дружескими.

Самадзен рассмеялся.

— Джорис, благодарю за приветствие. Но ты сам понимаешь, что я не могу серьезно принять все остальное. Мы приехали сюда для ознакомления с местными условиями, чтобы в полной мере удовлетворить интересы большинства населения и по мере возможности интересы остальных.

— НУ что же, — бесстрастно сказал Джорис. — Маддук приготовил для вас освежающие напитки. После этого мы сможем приступить к дискуссии в Большом Холле.

Полчаса делегация наслаждалась на западной веранде, а затем все перешли в Большой Холл.

Внешний вид членов Директивного Комитета соответствовал величественности Большого Холла, строгой роскоши его обстановки.

Келс усадил членов Мулла по одну сторону стола, а членов Комитета — по другую.

Эррис Самадзен сразу взял управление в свои руки.

— Я хочу сказать, что Мулл — единственный административный орган Коринфона. Мы представляем население Зинтарры и жителей Уайи. Ульдрасы находятся под нашим протекторатом. Домены баронов тоже подчиняются нам по всем формальным и неформальным соглашениям. Они имеют право просить и протестовать. Как вы знаете, мы подготовили эдикт, основные положения которого вам известны.

Теперь Самадзен говорил медленно и глубокомысленно.

— Мы не можем потакать прихоти нескольких сотен упрямцев, которые не желают отказаться от аристократических привилегий, на которые не имеют права. Эти перемены назревали давно. Я хочу напомнить вам, что неограниченная власть баронов над громадными территориями заканчивается. Все земли передаются тем, кто жил на них и владел ими задолго до пришествия баронов. Но мы не хотим, чтобы эти перемены произошли стихийно. Мы хотим взять контроль над этим процессом в свои руки.

Джорис абсолютно бесстрастно ответил ему:

— Мы отрицаем ваш эдикт. Разумеется, он продиктован только альтруизмом, что делает вам честь, но при этом возникает ряд затруднений. Я напомню, что любая, самая небольшая по численности колония, имеет право на самоопределение. Это основной принцип галактической хартии. Мы поддерживаем этот принцип и требуем свое право на самоопределение. А теперь я хочу опротестовать то ваше заявление, в котором утверждается, что права ульдрасов подавляются. Напротив, еще никогда их жизнь не была столь близка к оптимальной, чем сейчас. Наши оросительные каналы обеспечивают воду круглосуточно для их стад. Если им нужны деньги для закупки необходимого, они могут устроиться на временную работу в поместье. Их передвижение ничем не ограничено. Они могут кочевать везде, кроме нескольких акров, непосредственно примыкающих к усадьбе. По существу, в равной степени владеют землей и бароны, и ульдрасы, причем ко взаимной пользе. Бароны не эксплуатируют никого из ульдрасов и используют свою власть только в защитных целях. Мы оказываем ульдрасам необходимую медицинскую помощь и не вмешиваемся в их внутренние дела и правосудие. Мы считаем, что члены Мулла введены в заблуждение кучкой жестких и непримиримых догматиков, называющих себя редемптионистами, которые руководствуются не фактами, а беспочвенными абстракциями. Я спрашиваю: чего вы достигните своим эдиктом? Ничего. Что получат ульдрасы из того, чего сейчас они не имеют? Ничего. Проиграют они, и проиграем мы. Ваш эдикт внесет лишь сумятицу, если мы, конечно, согласимся с ним. Но мы не согласимся.

Джорису ответила Аделис Лэм, тощая нервная женщина с костистым лицом и злыми глазами.

Она говорила повелительным тоном, помахивая в такт словам указательным пальцем.

— Я хочу поговорить о законе и его природе. Джорис, ты использовал слово «абстракция» в пренебрежительном смысле. Но я должна сказать, что все законы, все этические системы, все морали основаны на абстракциях, на абстрактных принципах, с помощью которых мы оцениваем те или иные явления. Если мы будем придерживаться чистого прагматизма, то цивилизация погибнет, мораль исчезнет. Она будет определяться тем, в чьих руках в данный момент власть. Эдикт Мулла вызван не тем, что происходит в настоящий момент, но продиктован фундаментальным принципом, согласно которому все украденное состояние не является законным, независимо от того, сколько времени прошло с момента кражи — две минуты или двести лет. Далее, ты оскорбил редемптионистов. Я утверждаю, что редемптионисты были достаточно убедительны в своих требованиях. Они доказали Муллу, что настала пора действовать.

Герд Джемах холодно заметил:

— Ваши идеи мели бы больше веса и смысла, не будь вы гипокритами и…

— Гипокритами?

Аделис Лэм вспыхнула.

— Джемах, я удивлена тем, как ты применяешь это слово.

Эррис Самадзен сказал:

— Я надеялся, что наша дискуссия пройдет в деловой атмосфере без взаимных нападок, угроз и оскорблений. Мне очень жаль, что Джемах так нетребователен в выборе слов.

— Пусть говорит, что хочет, — сердито закричала Аделис Лэм. — Наша совесть чиста.

Джемах слушал спокойно.

— Мои слова вовсе не оскорбление. Я просто констатирую факты. Вы выступаете против наших воображаемых преступлений и тем не менее вы терпите в Зинтарре и по всему Коринфону нарушение одного из законов галактической хартии — рабство. Я даже уверен, что некоторые из вас рабовладельцы.

Самадзен поджал губы.

— Разумеется, ты говоришь об эрьинах. Но тут еще многое неясно.

— Эрьины не разумные существа! — провозгласила Аделис Лэм. — Они просто животные, и ничего более.