Чтение онлайн

Поэтому, внимательно осмотрев витрину, он очень уверенно заявил:

— Ну так. Мне все ясно. Можно заняться фотографированием и снятием отпечатков пальцев. Мы имеем дело с очень хитрым и опасным преступником…

Мистер Киндл смотрел на него как на бога, сошедшего с Олимпа и заглянувшего к нему в магазин.

28 июня.

Примерно в то же время.

Зазвонил телефон.

— Это вы, доктор Нерст?

— Добрый день, мисс Брукс.

— Добрдень… Доктор Нерст, было бы хорошо, если бы вы смогли сейчас приехать в лабораторию… У нас тут случилось… В общем, кто-то забрался в лабораторию. Пропали муравьи… И ваша обезьяна погибла. Я не знаю, что с ней случилось… Окно разбито. Не разбито, а в нем проделана такая дыра… Круглая… И микроскоп испорчен… — Мисс Брукс волновалась и говорила бессвязно.

— Я сейчас выезжаю, — сказал Нерст. — Не трогайте ничего до моего прихода. Я сейчас выезжаю.

28 июня.

18 часов 35 минут.

— Так вы полагаете, это лазер?

— Я совершенно уверен — это лазер или другое устройство, действующее узким тепловым лучом.

Доктор Ширер и доктор Нерст разглядывали дыру в окне лаборатории. Это было почти круглое отверстие такого диаметра, что в него могла бы пролезть рука ребенка. Края стекла были слегка оплавлены. Выпавший кусок лежал тут же на подоконнике.

— И микроскоп? — спросил доктор Нерст.

— Да, и микроскоп. Это еще лишнее доказательство того, что здесь был применен лазер или нечто подобное. Во всяком случае, это сделано именно лучом, а не какой-либо горелкой. Микроскоп пострадал, вероятно, случайно. Он просто оказался на пути луча. По этим двум точкам легко определить направление.

Бинокулярный микроскоп, которым обычно пользовался доктор Нерст, стоял на столе у окна. Левый окуляр был начисто срезан. Металл в месте разреза оплавлен. Мелкие застывшие капельки блестели на побуревшей поверхности черного лака.

— Вы его передвигали?

— Нет.

Доктор Ширер наклонился так, чтобы его глаз находился на одной линии со срезом окуляра и краем отверстия в стекле. Прищурившись, он старался определить направление. За окном были видны верхушки деревьев и белая стена здания.

Нерст следил за направлением его взгляда.

— Несколько правее в этом корпусе помещается лаборатория доктора Хальбера, — сказал он.

— Я знаю, но это правее. А если провести луч точно по этим двум точкам, он упирается в глухую стену. Если не считать, конечно, веток деревьев. Может быть, вы все же двигали микроскоп?

— Это можно проверить. Если луч лазера мог пройти через стекло и расплавить микроскоп, то он должен был оставить след и на стене лаборатории. Мы получим третью точку.

Нерст подошел к противоположной стене и легко нашел тонкую оплавленную линию, образующую неполный круг.

— Ага, этот разрыв — тень от микроскопа, — сказал подошедший Ширер. — Сейчас можно проверить.

Он долго пристраивался, отыскивая нужное положение глаза.

— Да, вы правы, — сказал он наконец. — Микроскоп не передвигался. Все три точки находятся на одной прямой.

— Но зачем? — воскликнул Нерст. — Кому и зачем понадобилось делать такие эксперименты с лазером? А если бы здесь находились люди?

Ширер пожал плечами.

— Об этом я еще не успел подумать, дорогой доктор Нерст. Вы меня так озадачили этим происшествием… Я пока обратил внимание лишь на техническую сторону проблемы. У вас что-нибудь пропало в лаборатории?

— Да. Пропали муравьи, которые были подготовлены для опытов, и отравлена обезьяна.

— Обезьяна? Вы же энтомолог?

— Да, но последнее время, в связи с работами по биологической радиосвязи, мне необходимо исследовать влияние некоторых биостимуляторов на деятельность мозга. А это можно наблюдать только на высших животных. Мы записывали электроэнцефаллограммы при различных условиях.

— Я понимаю, но кому же могла помешать ваша обезьяна? Может быть, это просто случайное совпадение?

— Нет, не думаю. Обезьяна умерла в результате отравления. При анализе мы обнаружили в крови пиролаксон и диплацин… Но это как раз я мог бы объяснить тем, что ее укусил один из тех муравьев, которыми я немного занимался последние дни. Вероятно, это именно так и было. Но мне совершенно непонятна эта дыра в окне. Как и зачем она была сделана? Ведь в нее даже нельзя просунуть руку… — Доктор Нерст перегнулся через стол и потрогал гладкий глянцевитый срез стекла. — Должен сказать, я не физик, но у меня тоже возникла мысль о лазере. Поэтому я и просил вас зайти ко мне.

— Я не знаю, чем сейчас занимается доктор Хальбер, я с ним совсем не связан, но, может быть, кто-либо из его студентов экспериментировал с лазером и случайно…

— Может быть… Не посоветовавшись с вами, я не хотел делать никаких предположений…

Любое вторжение извне, нарушающее размеренный ход научной работы, всегда болезненно воспринимается ученым. Если англичане говорят: «Мой дом — это моя крепость», то для доктора Нерста такой крепостью, где он чувствовал себя изолированным от внешнего мира, была его лаборатория. Сама специфика работы с насекомыми позволяла довести до минимума штат помощников. Что бы ни происходило за стенами лаборатории, там, в большом, противоречивом и сложном мире, это не могло отразиться на ходе его исследований. Здесь он всегда мог быть самим собой, мог жить в своем, искусственно обособленном, замкнутом круге научных интересов. Он никогда особенно не задумывался над теми практическими результатами, которые могла иметь его работа. Это уже выходило за рамки его интересов, это было принадлежностью внешнего мира. Такое искусственное самоограничение необходимо некоторым людям, когда они работают над разрешением сложных проблем, требующих максимальной отдачи душевных сил. Неожиданное вторжение в его лабораторию не могло не вызвать в нем чувства досады, и в то же время, как исследователь, он был в какой-то мере даже рад этому событию, так как своей необычностью оно давало новый материал для работы мысли.

— Я хотел бы показать вам кинодокументацию, снятую сегодня ночью, — сказал Нерст. — Может быть, мы вместе заметим какие-нибудь детали, на что я не обратил внимания.

Ширер вертел в руках кусок стекла, выпавший из отверстия.

— Я думаю сейчас над тем, — сказал он, — что хотя в принципе это и напоминает действие лазера, но ни один из известных мне приборов не может дать таких результатов… Это что-то новое… Удивляет прямо-таки ювелирная точность разреза. Диаметр луча, вероятно, не превосходил нескольких десятых, а может быть, и сотых долей миллиметра… Очень интересно посмотреть вашу пленку…