Чтение онлайн

– Нет, не видна!
– радостно, будто в этом и было самое главное, воскликнул Конструктор.
– Копна волос у него, ух! А в шахматах силен. Дебют, миттельшпиль. Шах и мат! С эндшпилем незнаком, сдаются посреди партии.

– Ну вот, - омрачилась жена Конструктора, - "Честняга" не поладил с боксером, теперь жди неприятностей с гроссмейстером.

– Да в том-то и дело!
– вскричал Конструктор, довольный, что разбудил наконец подлинный интерес к делу.
– Гарантировано! Заблокировали парня по всем каналам. Цвет и музыка индексируют состояние.

Жена Конструктора, пораженная горячностью мужа, стояла, позабыв о прессе, и автомат выбрасывал горячие порции белья.

– Понимаешь, - Конструктор перешел на темпераментный полушепот, - это наш секрет. Он музыкален. Что не так - сразу музыка. Барабан, флейта, гобои - какофония! Едва слышно, но любой лаборант уловит. Кроме того, он меняется в цвете.

– Краснеет, что ли?
– опередила жена. Она, не мигая, смотрела на мужа, окончательно позабыв обо всем на свете.

– Да, краснеет, - утвердительно кивнул Конструктор, - краснеет значит, соврал. Дурно стало - зеленеет. Ярость закипает в груди - заливает белым.

– Прямо оперный герой, - засмеялась жена.
– Да ведь кто не краснеет?

– Позволь, позволь, - запротестовал Конструктор, - любому из нас эмоции подвластны. У него же все на виду. К тому же он непорочен, как дельфин.

– Ах, дельфины, дельфины!
– Жена опять была готова расхохотаться.

– А что, а что?
– оправдывался Конструктор.
– Помнишь, я отлавливал дельфина. Психика нового образца смоделирована по аналогу с дельфиньей.

– Кажется, тебя вызывают, - перебила жена.

Они замерли, прислушиваясь. Из соседней комнаты полз, стелился по полу монотонный шепот прибора: "...вызывают к аппарату Конструктора... вызывают к аппарату..."

– Слушаю вас, - бодро отозвался Конструктор, подходя к аппарату.
– Что? Пляшет на потолке? В меру розовый? С девушкой пляшет? Молодчина! Не поняли? Говорю, мо-лод-чи-на! А? Нет, нет, партия шахмат не повредит...

– Все идет как по маслу, - потирая руки, сказал Конструктор жене. Спас девушку от спрута, танцует с ней в "Трех квантах", цвет лица идеальный.

– Слушай, - жену будто осенило, - познакомь-ка меня с ним. Несколько лишних кувыртов не повредят ведь твоему эксперименту.

– Добрый вечер, дружище!
– Кто-то протолкался к ним через весь зал. Партию шахмат! Сегодня дебют "Броуновское движение".

– "Броуновское" описывается уравнениями газовой динамики.
– Он улыбнулся подошедшему, как гроссмейстер улыбается разряднику, интеллигентно, чуть винясь за свое гроссмейстерство.
– Смотрите, позиция распределена, казалось бы, хаотично. Однако давление равномерно во всех линиях и диагоналях. Но вот двадцать шестой ход...
– Он раскрыл блокнот и мгновенно начертал ситуацию хода.
– Слон, зеркально отражаясь от пешек, набирает критический запас скорости. Теперь рокировка бессмысленна. Понимаете меня?

– Тогда, может быть, квадрупольную разовьем? Где роторный момент ферзя...
– начал было подошедший, не отрывая взгляда от записной книжки.

– Квадрупольную играю с отдачей ферзя. Так что его вращательный момент сразу сводится к нулю, - он на секунду замялся, как бы в смущении, - но понимаете, дело даже не в нуле. Сегодня мне вообще не хочется играть.
– Он нажал на слово "вообще".

И он решительно пожал руку ошеломленного любителя, бесповоротно прощаясь с шахматными коллизиями вечера. Они вышли на улицу. Теплая мгла осела вокруг блистающего стеклами домика с вощеными потолками. Из невидимых в темноте кабриолетов смутно ворчали и тявкали дремлющие псы. Влажные ветерки тревожили их обоняние, и тогда то один, то другой зверь по-щенячьи взвизгивал и сразу замирал. Вверху, на самых купольных высотах, вздрагивали крупные мохнатые звезды. Там, среди мигающих звезд, неслись метеориты, расчерчивая вязкую, как болото, тьму на зыбкие квадраты и параллелограммы.

– Знаешь, - сказала она, - мне кажется, что я знаю тебя очень, очень давно...

– А мне - что не знаю тебя совсем, - он посомневался, - но тоже... очень давно.

– А вот бывает у тебя так?
– таинственно спросила она и оглянулась кругом, точно в этой мгле можно было что-нибудь разобрать.
– Бывает так, будто все это уже было? Все в точности.

– Нет, не бывает, - он вздохнул.
– Так уж я устроен. Никакого прошлого. Начисто.

– А сны, тебе снятся сны?

– Ага, иногда я вижу очень интересную вещь.

Они незаметно подошли к широкому, как театральный занавес, дереву. Где-то вверху среди листьев вполсилы работали струи воздуха, и невидимая мощная крона то набиралась воздуха, то отдавала его, вздыхая.

– Мне чудится, будто кругом безграничная водная гладь. И я мчусь, режу водный простор, вылетаю в воздух, и в брызгах вспыхивает радуга. И рядом мчатся ловкие, веретенообразные существа. А впереди розовые острова. И мы мчимся, мчимся, обгоняя друг друга...

– Это дельфины, дельфины!
– закричала она в восторге.
– Я была у океана, я каталась на дельфине. В детстве. А ты катался в детстве на дельфине?

– Ах, мое детство, - засмеялся он, - знала бы ты о нем. Мои няньки почтеннейшие на планете профессора.

– Сложное детство?
– Ей захотелось сочувствовать, разделить тайные тяготы этого немного странного человека.
– Муштра, режим. Тебя готовили в великие шахматисты.

– Да нет, - отозвался он из темноты, - никакой муштры. Вообще никакого детства.

– Говорят, раньше, в давние времена, у людей не было настоящего детства. Такого, как сейчас.
– Она подошла к дереву и тоже прижалась плечом к мягкому, как надувная лодка, стволу. Теперь они стояли лицом друг к другу.
– Я видела, как было раньше. В будке глубинной памяти. Часа два я видела то, что было вокруг моей какой-то прабабки. Ее глазами. Только электроды мешали. Холодные, прямо на лоб кладут.

– А роботов туда пускают, в эту будку?
– осторожно спросил он.

– Роботов? Это мысль! Представляешь, на экране мир глазами автоматического снегоочистителя. Ой-ой-ой.
– Она затряслась от беззвучного смеха, и по упругой коре пошли мягкие толчки.
– А знаешь, - смех ее внезапно оборвался, а в голосе опять возникли таинственные, родственные нотки, - пошли в будку. Хочу увидеть твоих стариков. Например, как твой дед познакомился с твоей бабкой. А?

– Нет, нет, - спешно отозвался он, - понимаешь... Я не в ладах с родителями, бабками и так далее.