Чтение онлайн

Лёха. Только представь себе картину, как вот в тот момент, наконец, я захотел собрать воедино свой мир, свой собственный замок. И вернувшись я увидел, что всё давным–давно разрушено. Я ехал домой тёмно–синий, как труп. Мертвецки синий цвет моей кожи говорил мне о том, что я уже давно умер, только стеснялся себе рассказать об этом.

Поезд нёс меня в сторону моего дома, а я уже и забыл, какого это – возвращать и возвращаться. Я стал забывать, как быть настоящим человеком. Что они едят, что пьют и о чём думают перед сном. Каждый раз, с новой ladies я надеялся и верил, что вот, совсем скоро всё будет хорошо, что будет как у всех. Я вспомню, что такое летать, я полюблю, может даже взаимно, а пока нет у меня взаимности с этой вертихвосткой, по имени Жизнь. Не любит она меня, терпеть не может. Надоел я ей своими бесчисленными подкатами, она, как и всё шлюхи вселенной, «сильных» любит. А кто сильный то? Кто придурок, тот и сильный. Только законченный идиот может быть сильным, потому как в голове пусто. Наркоманы сильные все, им хватает сил убивать себя. Самоубийцы сильные – им хватило сил на самый серьёзный поступок в их жизни. Пьяницы, колдуны, воры, хулиганы и быдло – вот, кто в наше время силён. Вот кто удостаивается чести и славы, а слабые ремесленники пера и кисти для счастья не созданы. Знаешь Лёх, что я тебе скажу? Наверняка тот самый принц из сказки был на самом деле настоящим придурком и быдланом, а стены замка – это единственное, что помешало принцессе стать шлюхой. В том замке я спас разве что дракона.

И теперь я тоже сильный. Я как они – только немного хуже. Легкие порывы разума в моей голове мешают мне стать сильным до конца, я так, чуть совсем. В конце пути я понимаю, что никому я так и не смог ничего предложить.

Правда, Лёх?

Правда ведь?

Ауу…

Ах да. Я один здесь, не было никакого Лёхи. Я его выдумал, чтобы не уходить одному. Хотя бы на краю жизни, сейчас, я не хочу быть одиноким. Я хочу быть услышанным. Как в день рождения, да! Пусть сегодня будет как в день рождения, только день смерти. Смерти слишком пафосно… день ухода? Последний день? Да какая разница. я один тут, с Ал..Лёхой. С Лёхой я, да, братан? Ты ведь со мной через огонь и воду. В шкафу вместе сидели, столько херни видели. Баб перепортили тьму. Ублюдки мы с тобой, А ты и сознаваться не хочешь. Вот чувствуешь, как тебе больно, когда я давлю на эту рану? Больно и мне. Значит мы живы! Я жив. Сейчас.

Как же это важно всё–таки, быть Сижу тут в подвале, как долбаёб, Сам с собой разговариваю. Потрогал своё лицо. Запекшаяся кровь неприятно стягивала кожу на щеках, руки болели от веревок, а одна вообще была разбита молотком. Три пальца на руке, прикольные на ощупь. Синие, как я в том поезде. Местами почернели. Пальцы уже ничего не чувствовали и были похожи просто на твёрдые чёрные палочки, вырезанные из липы заскучавшим мальчишкой, коим я был очень давно. Следы глубокие, будто я висел на руках. Пока себе рассказывал, видимо, пытался вырваться и сбежать сам от себя. Повсюду кровь – очень много. Она была на руках, стуле, веревках, наждачной бумаге, молотке, пассатижах, во рту, в глазах и в мыслях. Моя кровь, грязная и вонючая. Я мечтал, чтобы она поскорее закончилась и я, наконец ушел. Дурацкая кровь должна уходить, но нет, никак.

Нет, стоп! Я не позволю!

Лёха! А ну иди сюда. Я не договорил. Ты не можешь уйти просто так. Просто пропасть, как чувства или правый носок. Ты не имеешь права пропадать. Ты не просто плод моей больной фантазии, ты такой же, как и я! Я тебя родил в себе, воспитывал твою личность параллельно с моей, а знаешь зачем? Всё ради того, чтобы во мне смешались наконец твоё добро и моё зло. Чтобы добро, наконец, победило. Я дал тебе шанс стать святым мучеником. Я сделал всё для этого. Без моего зла никогда бы не было тебя. Как бы ты не старался – тебе не сбежать, к твоему огромному сожалению, мы делим одно тело.

А знаешь что, Леха? Мир прекрасен! – сказал я, очередным хлестким ударом ударив себя по голой груди – прекрасен потому, что больше у нас ничего то и нет! Творчество? Наука? Секс? Бабки? Все это хуйня! Полная ебанина! По одной простой причине – мне скучно! Я ненавижу тебя прямо сейчас! Ненавижу, пока ты смотришь на меня, плачешь и любишь. Неужели это всё, что мы смогли создать? Все такие слабые вокруг, никчёмные. Никто ничего не умеет, все привязаны ко всем, прямо как наши руки друг к дружке. Так что же нам делать? Сколько бы я не бил тебя, сколько бы зубов я еще не вырвал – ты отказываешься быть великим. Ты уже глух, остались только глаза. Твои блядские серые глаза! Точно!

Отныне и впредь ты не увидишь этот мир больше! Тут есть верстак, с тисками. Сейчас я зажму туда гвоздик и всё, это будет последняя наша с тобой вспышка. Ты наконец перестанешь видеть безобразие этого мира. Твои руки уже не чувствуют, голос давно молчит, уши не слышат. Мы должны, наконец, выйти на последнюю битву между друг другом. Добро–зло, ад–рай, не важно, как не назови, а мы должны узнать, кто же победит в самом конце. В самом конце, там, где ты не сможешь сбежать. Там, где я найду тебя и мы, наконец, навечно будем рядом. Ты не сможешь скрываться за разовыми порывами моего характера. И тогда, мы наконец поболтаем как друзья.

Я встал со стула. Брезгливо сбросил веревки с рук и принялся за работу. На столе стояла банка из-под кофе, старого, типа «CAF'E PELE», полная гвоздиков разной длины и кривизны. Кажется, я видел такие банки в магазинах. Интересно думать, что они сразу наполнены разными болтиками, гаечками и окурками. Достал один, что покрепче на вид. То ли он был вытащен гвоздодёром из куска забора, то ли из паллета, это уже не важно. Главное, что сейчас этот гвоздик – это мой мост между добром и злом, это мой личная эстафета свободы, мой последний выстрел.

В этот момент я почему-то подумал снова об отце. Каждому из нас интересно дожить до того момента, когда наш отец подойдёт к нам и скажет: «А ты постарел, вон сколько седых волос уже». Интересно, что же я почувствую в этот момент. Буду ли я рад этому, или наоборот, задепрессую люто? Ведь, наверное, именно в этот момент отец и становится для тебя тем самым другом, компаньоном, вторым пилотом. Как же жаль, что моя жизнь стала такой. Теперь у меня нет ни единого шанса остаться с миром и узнать, что же я всё-таки почувствую. Мне нужно путешествие в пустоту, ведь кажется только там я найду правду. Только там есть все ответы, в блаженной звенящей тишине.

Я взял парочку, как мне казалось, самых прямых и длинных гвоздей в банке, они будто флажки на последней эстафете. Приложил их к тискам и начал зажимать. Старые тиски поддавались туго, и скрипели плача, словно провожая меня в пустоту. Кажется, вот он – тот самый край бездны. Всю жизнь его искал, а он все время был тут, так рядом, у этого самого стола.

Гвоздики зажаты, и я приложил зрачки к торчащим вверх кончикам. А близко они похожи на те самые желтые глазки, которые провожали меня в мою последнюю попытку быть счастливым. Это уже все не важно. Важен лишь я и эти железяки.

Чтобы не спасовать в последний момент и уйти в пустоту смелым шагом я привязал ремень от штанов к гантелькам с каждой стороны и привязал к шее. Понимаю, так себе решение, но и инженер из меня никудышный.

Вдох, выдох, рывок. Звук падения гантелей на пол, скрип гвоздей в голове. Неприятный, но боль нужно было терпеть, чтобы наконец добраться до тех прекрасных последних часов с самим собой.

Тьма

Вот и я тут оказался, пап. Теперь я вижу путь на другую сторону, и, если честно, искупление за весь этот ёбаный мир, который, кажется, придуман мной. Иначе как объяснить то, что все стало вокруг таким бессмысленным и безумным? В этой тьме я остался один, и тут больше не нужно себя винить ни за что. Тут нет ни грехов, ни трагедий, ни человеческой глупости. Остался только я один в вечной тишине.