Чтение онлайн

— Конечно. Горючего может не хватить.

— Таков приказ штаба дивизии! — твердо повторил командир. Он не хотел спорить с начальником

штаба и начальником разведки. Я молчал, хмурился.

— Вот что, — неожиданно заявил командир полка, — полетим вместе. Если действительно,

останется мало горючего, я изменю маршрут.

И через десять минут наша пара уже пересекала линию фронта севернее Львова.

Росляков снижался, набирал высоту и ловко маневрировал между облаками. Я сфотографировал

указанный в задаче аэродром, догнал ведущего и старался не потерять его.

Мы не дошли до Перемышля, развернулись на восток. Я вздохнул. Теперь горючего хватит.

Очевидно, Росляков заранее решил на Перемышль не идти. Километров за двадцать до Львова ведущий

снизился и на высоте 200 метров «брил» над лесом. Я прикрывал его с высоты полторы тысячи метров.

Неожиданно самолет командира обстреляли зенитки. Серия красно-белых шариков взметнулась вверх и

погасла.

— У вас за хвостом белый шлейф, — передал я командиру. — Может быть, сядете в Красне?

Белая полоска не то бензина, не то пара почти сразу же растворялась за самолетом Рослякова.

— Нет, нет, горючего хватит! Пойдем в Броды.

Полк несколько дней назад перелетел в Броды, и командиру не хотелось садиться на другой

аэродром. Но пришлось. Оказывается, вытекал не бензин, а вода. Температура резко возросла, и

двигатель мог остановиться каждую секунду.

За Росляковым сел и я.

— Зачем сел, прислали бы за мной По-2, — запротестовал майор.

— У вас данные разведки, а на моем самолете пленки. Так что другого выхода нет.

Росляков согласился и пересел на мой самолет. А через полчаса моя «четверка» на взлете крутила

бочки. Росляков хорошо пилотировал.

— Это кто крутит бочки? Накажу, — вдруг услышал я зычный голос.

Обернулся — генерал с черными усами. Кто это?

— Ну-ка, идите сюда, доложите, что произошло, — потребовал генерал.

Я доложил, генерал рассмеялся:

— Росляков? Да его ни одна пуля не возьмет. Мне передали — череп пробит, без сознания, а он

бочки крутит. Молодец. Такой жить будет долго!

— Передай Рослякову, — вновь обратился ко мне генерал, — чтобы сегодня же послал шестерку и

чтоб зенитки были уничтожены. Понял? Передай, что приказал Красовский!

— Есть, товарищ генерал! — бодро козырнул я. Так вот он какой, командующий 2-й воздушной

армией.

Я отправился искать командный пункт. Повернул к еле видимой палатке, прикрытой ветвями. Это

и был КП. Рядом на лужайке сидел молодой крепкий летчик. Приятное лицо, правильный нос и

вьющиеся светлые волосы. На вид ему можно было дать лет 25. Летчик сидел, поджав ноги, и пил чай из

самовара, который дымился рядом. Чуть в стороне стоял «як», весь капот которого был разрисован

красными звездочками.

«Ого, это кто-то из наших асов», — подумал я.

Вдоль фюзеляжа надпись: «Сергею Луганскому от алма-атинских комсомольцев». Все ясно:

Луганский, дважды Герой Советского Союза.

Я представился. Луганский расспросил меня о летчиках полка, самолетах. Поговорили о тактике

фашистов, и к вечеру я улетел на По-2 в Броды.

Утром штурмовали найденные нами зенитки.

— Здорово перепугался я за вас, — признался Крылов, сержант-механик. — Ждем час — вас нет.

Час тридцать — нет. Подумали, конец.

— Что ты, Крылов, моя четверка не подведет!

— Да, товарищ командир, так и я подумал, когда через два часа «четверка» произвела посадку.

Только никто не мог понять, как можно столько времени пробыть в воздухе. А когда я увидел Рослякова в

вашей кабине, то чуть не обалдел. Как вы могли пересесть в воздухе, думал я, как?

Двадцать седьмого июля наши войска взяли Львов, а правое крыло фронта форсировало Западный

Буг и Сан и вышло к Висле.

Полторы тысячи вылетов произвел 122-й полк, провел 43 боя, летчики сбили 52 самолета.

Потеряли 15 самолетов и 10 летчиков. 88 правительственных наград выдали личному составу. Рослякову

присвоили звание подполковника и наградили орденом Суворова III степени. Такой же орден прикрепили

к полковому Знамени.

Вернигора перешел командиром эскадрильи в 179-й полк нашей дивизии. 331-я И АД стала

именоваться Львовской.

Мы летим дальше на запад. Перелетаем Западный Буг, справа Замостье — польский городок, о

котором когда-то мальчишками пели песню:

На Дону и в Замостье

Тлеют белые кости,

Над костями шумят ветерки!

Помнят псы-атаманы,

Помнят польские паны

Конармейские наши клинки!

Южнее Рава-Русская, Жолкев — места, где когда-то летал прославленный русский летчик Петр

Нестеров.

Окончательно останавливаемся в Жешуве. Линия фронта недалеко. Дембица занята фашистами.

Сандомир в наших руках. Южнее Жешува — Карпаты.

Наш 5-й гвардейский штурмовой корпус выполняет две задачи: не дает спокойно отходить

фашистам из района Дембицы и поддерживает пехоту, закрепившуюся в ожесточенных схватках с врагом