Чтение онлайн

стало, когда узнали, что аэродром блокируют двадцать наших истребителей другого полка.

Солнце высоко поднялось над землей, когда вдруг появились штурмовики — две шестерки.

Два звена истребителей поднялись в воздух. Группа пересекла линию фронта. Зенитки немного

постреляли, но уже через пять минут полета все стихло, и группу никто не беспокоил.

Штурмовики медленно ползли на запад. Хотя бы скорость прибавили, но нет: 280—300 — больше

они с бомбами развить не могут. Вечностью кажется время полета до цели. Наконец показалась железная

дорога Ржев — Вязьма. Где-то рядом станция Новодугинская и — аэродром.

Немцы не ожидали нашего появления, и штурмовики беспрепятственно вышли на цель. Но стоило

первому из них высыпать бомбы, как все зенитные орудия, прикрывающие аэродром, выплеснули вверх

сотни снарядов. Откуда-то появились истребители, и трассы от снарядов изрешетили все пространство

вокруг группы.

Трудно было что-либо понять. Штурмовики ныряли в дымную пелену, покрывающую аэродром,

выскакивали из нее. В воздухе и на земле горели и немецкие и наши самолеты.

Вернулись на свой аэродром разрозненными группами. Потери у истребителей — два, у

штурмовиков — шесть. Сколько сбили наши — трудно было разобрать. По докладам — четыре, но я

видел только одного, которого поджег Петя Вернигора.

Вылеты на штурмовку фашистских аэродромов временно прекратились. Задача была слишком

сложной и вела к большим потерям. Цель не оправдывала средства.

Кровати в общежитии летчиков опустели. Романенко, Чуфаров, Николаев убыли к новому месту

службы. Командиром второй эскадрильи назначили Макаренко, первой — капитана Горланова. Оба

прибыли с Дальнего Востока. Командиром полка стал майор Баяндин.

Пришел приказ: перелететь на аэродром «Болото», что возле Белева. Наши готовили наступление в

южном направлении, дивизия перебрасывалась туда для прикрытия своих войск.

Прикрытие с воздуха своих войск — сравнительно легкая задача, но нам ее ставили очень редко.

Перед вылетом ко мне подошел Гриша Синиченко — начальник особого отдела.

— Еду в Малоярославец в командировку. Знакомых нет у тебя где-нибудь около Малоярославца?

Я обрадовался.

— Есть. Если сможешь, обязательно зайди.

И я дал ему адрес тех, кто спас меня в тылу фашистов.

С Синиченко мы дружили. Он давал мне кататься на своем трофейном мотоцикле, я его учил

летать на По-2.

...Несколько дней мы пробыли в Белеве. Хорошо запомнился один вылет. В паре с Юрой

Алексеевым на нашей территории, примерно в двадцати километрах от линии фронта, мы обнаружили

фашистский разведчик ФВ-189. «Фокке-вульф» летал в одно и то же время и давно надоел нашим

пехотинцам. Они и сообщили летчикам об этом.

У Юры отказало оружие. А ФВ-189 быстро развернулся на юг. Мешало солнце. Две атаки произвел

я по разведчику, но «рама» продолжала уходить на юг. Фашист понемногу терял высоту и падал листом с

крыла на крыло, сбивая прицельную наводку.

Мы знали, что «рама» почти неуязвима, как и наш «ильюшин». От ненависти и злости внутри все

кипело. Смеются, наверное, бойцы: двое не можем сбить одну «раму».

«Буду таранить, но уйти не дам», — решил я, выполняя третью атаку.

Подошел настолько близко, что хорошо были видны царапины на фюзеляже. «Рама» продолжала

резко со снижением маневрировать. Даю очередь, еще одну. Полетели куски металла, и от левой,

плоскости оторвался огромный кусок обшивки. Еще очередь — комочком из кабины вывалился летчик и

раскрыл парашют. «Рама» в левом развороте врезалась в землю.

Я посмотрел на высотомер: 600 метров. Набрал высоту, запомнил место падения. Это было

восточнее Белева, в 8 километрах от линии фронта. Радости от первой самостоятельной победы не было

предела...

Однажды в полк прилетел командир дивизии Жуков. Строгий был командир. Летчики его боялись.

Он долго давал разгон командиру полка Баяндину за разные неполадки. В это время на другом конце

аэродрома показался Виталий Рыбалка. Он вел строй будущих командиров звеньев. Летчики наклонялись

на ходу, что-то поднимали из песка, опять шли, опять наклонялись. Больше всех этим грешил сам

командир — Рыбалка.

Мы-то знали, чему «кланяются» летчики: ищут в песке и гальке твердые камешки — кремни.

Спичек не хватало, а кресало и сухой трут давали огонек.

— Это что такое?! Товарищ Баяндин, вы распустили группу будущих асов и прекрасных

командиров. Это же сливки трех полков... — возмутился командир дивизии.

У майора глаза округлились, он готов был провалиться сквозь землю.

Виталий заметил известный всем летчикам комдивский «як», потом увидел командира дивизии, и

летчики зашагали стройно, красиво. Но было поздно.

— Младший лейтенант Рыбалка, ко мне!

Рыбалка остановил строй, подбежал к комдиву.

— Товарищ Рыбалка, за нежелание насаждать в вверенном вам подразделении железную воинскую

дисциплину арестовываю вас на двое суток... Идите!

— Слушаюсь!

Рыбалка побледнел, но четко повернулся кругом и зашагал к строю.

— Соберите-ка летный состав, товарищ Баяндин, я хочу побеседовать.