Чтение онлайн

Держа в руках мраморную ветвь, Феликс невольно вспомнил песню Джейн, которую она пела в день прославления Отца. Вспомнил её саму, её запах… И в действительности нагнулся понюхать каменную сирень. На миг он даже поверил, что почувствует запах. Но, нет. Что-то внутри Феликса тихо кольнуло, и он резко вскинул голову вверх. На веранде его комнаты, во дворце, стояла Кассандра и смотрела на него. Он словно бы не видел её целую вечность, будто она лишь часть какого-то далёкого сна, где он был её женихом. В этот миг он как никогда осознал, насколько он стал другим. Он находился в своем родном мире, чувствовал его, пытался помочь его процветанию, но… больше не принадлежал ему по-настоящему.

***

— Где ты был? — Кассандра бросилась к нему, как только он вошел в свою комнату, и крепко обняла, по ее щекам струились слёзы. Он нежно обтер их рукой.

— Я был в другом мире.

Она отстранилась, в её глазах читалась боль. Наверное, более странно чем сейчас, здесь в своей комнате, в своем истинном доме он не чувствовал себя еще никогда в жизни. Повсюду лежали его вещи, стояли такие знакомые предметы. На него смотрела его невеста, которую он знал с детства. Но все это было будто из другой, чужой жизни. Он поспешил объясниться с ней:

— Твари бежали к нам, мы думали, что погибнем, — он сам не знал, почему начал оправдываться. — Я хотел спасти хотя бы Джейн и с последних сил открыл портал в её мир и… случайно попал туда сам. Одно из животных толкнуло меня в портал. Я не мог вернуться назад все эти пять месяцев. Потому что мои силы исчезли, видимо, они исчерпались в тот день.

Кассандра смотрела на него с каким-то странным, не присущим ей взглядом. Широко распахнутыми глазами, как у ребенка, будто она впервые его увидела. Пока он был в мире Джейн, ему уже начало казаться, что он никогда и не знал Кассандру, но вот он смотрит в её по-новому детское лицо и понимает, что обещал этой девушке жениться на ней. Он был её женихом, да, не любил, но был официальным женихом, по крайней мере, искренне был её другом. И во время той трагедии даже не думал о ней, не вспоминал. А она, должно быть, ждала его. Ждала, что он её спасет. А Феликс думал лишь о том, как спасти Джейн.

— А… — Кассандра, наконец, прервала тишину, но Феликс уже и так знал, что она скажет. — А ты знаешь, где я была тогда? Меня не нужно было спасать? Ты оказался в тот день на исходе сил возле неё, в свой, как ты думал, последний миг, ты был рядом с ней!

Она опустила глаза, нервно заламывая руки.

— Кассандра, я знаю — ты рассчитывала на меня. Прости, ты же знаешь, я никого не любил. А её полюбил. Это несправедливо по отношению к тебе, я знаю, но так вышло. Я и сам был не готов к подобному. Но благодаря Джейн я обрел свой путь, я понял, что мой народ — не груда нахлебников, что я способен на многое и без своих сил, и даже их у меня стало больше благодаря этому осознанию. Я счастлив, видеть тебя, счастлив, знать, что ты в порядке, что ты жива. Ты никогда не будешь для меня чужой, и мне жаль, что не я спас тебе жизнь в тот злополучный день.

Она лишь растерянно пожала плечами, в её глазах снова стояли слезы. Феликс никогда не видел её такой, кажется, она вообще никогда не плакала.

— А как же наша свадьба? Она должна была состояться через три дня после нападения тварей. Ты и тогда уже её любил, верно?

— Верно. Свадьбы не было бы. Я хотел сказать тебе об этом.

— Когда? — она внезапно вернулась к своей холодной и надменной манере.

Когда-то и он был таким же, и поэтому они идеально друг другу подходили, даже без любви. Но, наверное, их обоюдная высокомерность всегда была ненастоящей. Феликс просто закрылся от всего мира, а Кассандра лишь хотела ему соответствовать, быть сильной и властной королевой. Но вот она снова неуверенно подергивает плечами, выдавая свою истинную ранимость.

— Так когда, Феликс? В день свадьбы при всех? Как в какой-то деревенской театральной постановке, чтобы я в слезах убегала с торжества?

— Конечно, нет.

— Конечно, нет, — повторила она его слова. — У тебя же было еще три дня в запасе, что бы сказать мне. За день или за два до свадьбы это не то же самое, что в день свадьбы при всех. Это намного приятнее.

Она развернулась, чтобы уйти.

Феликс не знал, что еще сказать. Он знал, что виноват. Кассандра любила его ещё с детства, всегда была рядом, и, наверное, всегда считала, что он её любит. Да, он никогда этого не говорил, имел связи с другими женщинами, но, несмотря на все его поступки, должно быть она всё равно верила. Считала, что его любовь просто вот такая.

Уже у самых дверей она остановилась.

— Одна из тварей уже замахнулась на меня своими когтями, когда между мной и лапой возникло козлиное копыто, — она горько вздохнула. — Я ждала, что меня спасет прекрасный король, мой жених, а меня спасло козлоногое чудовище…

Это выражение будто бы отрезвило Феликса от трогательности всего разговора. Он сразу вспомнил всё, что слышал из уст своей невесты изо дня в день. Как еще в детстве она бросала ошметки под ворота серого дома и отворачивалась во время выступлений “людей зеленой воды” на празднике.

— А ты не думала, что именно поэтому я так и не смог тебя полюбить? Хоть и очень хотел.

Кассандра вопросительно посмотрела на него.

— Ты называешь человека, спасшего твою жизнь, чудовищем… Ты никогда не была доброй ни к кому. Когда я вылечил мальчика после приезда Джейн, ты первая пришла ко мне с недоумением, с яростью в глазах и словах.

На её лице проскочила язвительная ухмылка.

— Конечно, легко любить подобных ему, там, где люди с копытами — это норма.

— Я был в мире Джейн. И такие люди как Тристан — это не норма. Она солгала, когда говорила, что в её мире его приняли бы с восторгом. — Кассандра закатила глаза, услышав о лжи Джейн, но Феликс продолжил, — Уважать их или презирать — это выбор каждого. И этот выбор определяет, что ты за человек. Этот выбор всегда можно было сделать и здесь.

Она закивала, с горечью посмеиваясь:

— Тогда я попробую впервые быть доброй…. — в её глазах сверкали гневные искры, — Я как раз хотела попросить, чтобы ты сделал его руки нормальными. Не знаю, за что ты создал ему копыта на месте кистей, твой жест так и осталось загадкой для всех. Ты прав, это ужасно, что я называла его чудовищем, вот ты к нему гораздо добрее… — она засмеялась, — Все-таки ты дружил с ним до шести лет, и целых двадцать четыре года не портил ему руки. Верни им человеческий облик — эти руки спасли мне жизнь.

Феликс был абсолютно повержен её словами. Она так точно подметила, что и он никогда не был добр к людям, но он и не утверждал обратного, он лишь хотел сказать, что Джейн лучше их двоих и поэтому она захватила всю его жизнь.

Кассандра уже почти скрылась за дверью, когда он крикнул ей вслед:

— Прошу тебя позови Эпса.

— Какого Эпса? Того, что Козлоногий не успел спасти?

Кинув на Феликса долгий взгляд, она вышла из его комнаты.

Не успел король осознать услышанное, как вслед за Кассандрой в его кабинет ворвался глава Верховного Совета с несколькими секретарями. Кажется, как только король появился во дворце и зашел в свою комнату, за его дверями собралась толпа посетителей: