Серебряная пуля в сердце
Шрифт:
– Может, и тайными, а может, они просто недавно познакомились. Узнать бы, что же их все-таки связывало? Где они познакомились?
– Вот если бы они вчетвером не разговаривали в другом конце магазина, а они там чуть ли не шептались, и если б Марина услышала их, то нам было бы сейчас гораздо проще…
– В магазине наверняка есть камеры наблюдения…
– Я спрашивал. Прошел год. Кто так долго будет хранить записи?
– Тоже правильно. Значит, нам нужно искать эту «итальянку».
– Я тоже так решил. Хотел поговорить с директором, но его, как назло, в городе нет. Он куда-то уехал с друзьями на охоту… И вернется только через неделю.
– Нам просто необходимо с ним встретиться и поговорить! Пусть он скажет только имя этой женщины-«итальянки»… Денис, ты даже представить себе не можешь, как много ты сделал! Ты вообще – молодец! Надо срочно позвонить Лизе и все рассказать!
– Теперь мы хотя бы знаем, что эти женщины были знакомы между собой, – сказал Денис. – Будем надеяться, что женщины, которым достались оставшиеся два кулона, не станут жертвами этого маньяка…
– А чтобы узнать их имена, надо дождаться возвращения директора ювелирного магазина.
Глафира с Денисом переглянулись.
– А что… – начала она, не успевая за убегающей от нее опасной мыслью. – А что, если это… он?
– Вот и я тоже подумал. Во всяком случае, он был единственным мужчиной, который видел всех трех женщин вместе, – нерешительно поддержал Глафиру Денис. – Думаю, что нам надо отправиться к нему домой и поговорить с его женой.
18
– Знаешь, милый, если бы я была на месте той особы, Глафиры, которая допрашивала меня тут, то непременно оставила бы в моей комнате камеру или «жучки», называй как хочешь… Так я подумала, когда проанализировала наш с ней разговор. Но, к сожалению, эти мысли посетили меня поздновато… Не так чтобы совсем, но…
Таисия, голова которой покоилась на голом плече Германа, тяжко вздохнула. В комнате было жарко, любовники лежали под тонким байковым одеялом. За окном шел ледяной осенний дождь, и все вокруг казалось серым, унылым.
– Тая, я не совсем понял… Ты хочешь сказать… – Герман, который находился на грани сна, то проваливаясь в его сладкую пучину, то выныривая из нее, чтобы почувствовать рядом с собой мягкое и теплое тело женщины, никак не мог сложить обрывки мыслей и фраз во что-то осмысленное. Он был сыт, умиротворен и вполне счастлив. Ему даже казалось, что он любит Таисию и не представляет себе жизни без нее. А все ее постоянные разговоры о переезде в Украину носят какой-то несерьезный характер. И это при том, что квартира, в которой она жила последние годы, была забита перебинтованными скотчем картонными коробками, а кухня и вовсе напоминала поле боя. Он и сам не мог понять, почему воспринимал внешнюю сторону готовящегося вселенского переезда Таи как декорацию к спектаклю, не имеющему ничего общего с реальной жизнью.
Таисия приподнялась, склонилась над ним и поцеловала мягкими губами в закрытые глаза.
– Какие же у тебя длинные ресницы… Ты очень красивый, Гера.
– Ты что-то говорила о камере… – проговорил он в полусне.
– Да, я нашла камеру, маленькую такую камеру, на книжной полке, среди безделушек, а потом еще одну… – Тая, почти не дыша, смотрела в потолок. – Я тогда и не сообразила, зачем она отправила меня из комнаты… В общем, попалась как дурочка. Короче: она услышала, как я разговаривала с тобой по телефону сразу после ее ухода. И поняла, что мы с тобой любовники.
Герман открыл глаза.
– Как? Хочешь сказать, что за нами следили? – Он устало поморщился.
– Не за нами, а за мной. Вероятно, Глафира, эта сука, решила выяснить, не причастна ли я к убийству Стеллы. Знаешь, они все-таки грубо работают! Не надо быть семи пядей во лбу, чтобы добывать информацию таким вот примитивным способом.
– Ну и что, что знают? Забыл тебе сказать, я же встречался с Лизой Травиной. Они давно все знают….
Тая подскочила на кровати и уставилась на Германа. Нервно провела руками по растрепанным волосам.
– Забыл сказать? Ты что, Гера, шутишь? Я не знала, как тебе преподнести новость, что в квартире я обнаружила «жучки», переживала, как ты это воспримешь, а ты, оказывается, все знал…
– Я ничего о «жучках» не знал. Но когда Травина пригласила меня для разговора, я сам ей все рассказал. И по тому, как она отреагировала на известие о наших отношениях, я понял, что они давно уже обо всем знали. Возможно, это стало им известно именно после того, как они, как ты выражаешься, таким примитивным образом подслушали твой телефонный разговор со мной. Ну и что? Забудь! Мы с тобой все равно вне подозрения.
– Не знаю, как ты, Гера, а я до сих пор чувствую себя подлой по отношению к Стелле. Мы не должны были так поступать! Ты должен был расстаться с ней, а я – рассказать о нас. Пусть была бы горькая правда, но все равно правда. А так… Ее уже целый год нет, а она часто снится мне во сне, мы разговариваем… Нет, ничего такого особенно в моих снах нет, это не кошмары, просто я продолжаю думать о ней и постоянно спрашиваю себя, а что было бы со всеми нами, если бы она осталась жива.
– Я тоже думал об этом, – Герман снова удобно устроился на подушке и прикрыл глаза. – Скорее всего, она простила бы тебя. Она была очень душевной, доброй…
– Такой, как твоя жена?
– Может быть. Не знаю… Я их никогда не сравнивал.
– Мы виделись со Стеллой часто, перезванивались и знали, казалось, друг о друге все, но на самом-то деле это не так… Получается, что я ей постоянно лгала. Я давала ей советы по поводу тебя, как ей поступать, как себя вести, чтобы не потерять тебя, вроде переживала за нее, понимаешь, но на самом деле, повторюсь, все это была какая-то отвратительная игра, в которую мы все продолжали играть уже по инерции! Зачем я все это делала?