Чтение онлайн

По мере того как Дэзи становилась старше, Рэм в каждый свой приезд в Лондон разглядывал ее с тайной надеждой на то, что у девочки наконец появились прыщи на лице или что она растолстела. Безо всякого удовольствия он ловил обращенные на него обожающие взгляды Дэзи и, когда она расспрашивала его о школьных делах, ограничивался самыми краткими ответами. Он следил, стараясь не пропустить ни единой мелочи, за тем, как она крадет у него внимание отца, занимает место рядом с отцом, принадлежащее по праву ему, Рэму. Но все равно Дэзи, не подозревавшая о его чувствах и движимая женским инстинктом, не прекращала попыток наладить отношения со сводным братом и завоевать его любовь. Она так часто рисовала его портреты, что даже Дэни, не имевшая никакого представления о том, кто он такой, стала просить ее: «Сделай Рэма».

В свое время Стах приобрел дом, совершенно не типичный для Лондона. Он нашел его на Уилтон-роу, маленьком тупике неподалеку от Букингемского дворца. Дом отличало уединенное расположение.

В этой спокойной, аристократической части Лондона, изобиловавшей иностранными посольствами, Стаху удалось подыскать очень большой особняк, низкий и довольно приземистый. Во всем Лондоне, пожалуй, нелегко было отыскать более уединенный и уютный дом, чем особняк князя Валенского.

Много лет подряд Стах и Дэзи проводили субботние дни в графстве Кент, где он держал конюшни, в которых размещалась большая часть его лошадей. Во время одной из совместных прогулок верхом по сельской местности, когда Дэзи уже почти исполнилось двенадцать, отец с дочерью выехали на цыган, расположившихся двумя таборами вплотную к владениям Стаха. Не веря своим глазам, он разглядывал фургоны, крытые ярко размалеванными брезентами, натянутыми на полукруглые шпангоуты. На прошлой неделе цыган здесь не было. Стах решил подъехать и разобраться с непрошеными гостями.

— Дэзи, возвращайся в конюшню, — приказал он, — я буду через минуту.

— О папа, неужели ты не позволишь взглянуть на цыган? — разочарованно воскликнула Дэзи.

— Это всего-навсего лудильщики, но я не хочу, чтобы они околачивались рядом с моими пони. Они всегда могут прихватить с собой одну-двух лошадок, а то и пяток.

— Ну, пожалуйста, папа, — умоляющим тоном просила Дэзи.

— Ладно, — вздохнул Стах, совсем не в восторге от непослушания дочери, — но только не позволяй никому из них гадать тебе, я запрещаю.

Цыгане были настроены дружелюбно и охотно отвечали на вопросы Стаха, говоря на своем забавном, с сильным акцентом английском. Да, они могут уехать, если он пожелает, но им хотелось бы остаться здесь на денек-другой, чтобы закончить все лудильные работы. Будучи не слишком убежден их аргументами, но не имея права прогнать их с не принадлежавшего ему луга, Стах развернул лошадь, чтобы удалиться, но тут обнаружил, что Дэзи поблизости нет. Он увидел ее на коленях перед ящиком; она ласково мурлыкала какую-то песенку, держа щенка, показавшегося Стаху похожим на мешок, набитый бобами. Задняя часть и задние ноги щенка свисали с одной стороны, голова и передние ноги — с другой, а на ладонях Дэзи покоился его толстый, раздутый живот. Щенок был какого-то невероятного серо-коричнево-голубого окраса с чисто-белыми ушами и лапами. На вид его нельзя было отнести ни к одной из известных собачьих пород.

«Черт побери, — подумал Стах, — щенок! Мне надо было иметь это в виду». Стах не испытывал интереса ни к каким животным, кроме лошадей. Поэтому он отвечал неизменным «нет» на все просьбы Дэзи подарить ей собаку. И Дэзи, казалось, смирилась и перестала говорить с отцом на эту тему.

— Это хорошая ищейка. Ларчер — помесь борзой и колли, — пояснил цыган. — Собака продается.

Если бы Стах имел хоть малейшее представление о собаках или охоте, то, услышав сказанное, немедленно взял бы Дэзи за руку и увел прочь. Ни один цыган не продаст, «хорошего» щенка ищейки, и вообще похвалы подобного рода лишены смысла: пока щенок не вырастет и не начнет охотиться, о нем ничего нельзя сказать. Охота — истинное призвание ларчера. Это собака для браконьеров, цыган, бродяг — быстрая, бесшумная, безжалостная. Хороший ларчер должен уметь в прыжке поймать низко летящую чайку; хороший ларчер должен охранять семью во время опасных ночных переходов; должен одним махом брать изгороди из колючей проволоки; милю за милей гнать оленя по замерзшей земле и самостоятельно убивать его.

— На мой взгляд, это всего лишь дворняга, — заявил Стах.

— Нет, сэр, это ларчер.

— Если это такая ценность, то почему вы его продаете?

— В помете их восемь штук. Разве мы можем таскать их всех с собой при наших переездах? Но все равно, это удачное приобретение для того, кто его купит.

Цыган прекрасно знал, что у щенка, которого с таким обожанием держала на руках Дэзи, одна лапка короче. Подобный ларчер скорее всего не способен поймать даже зайца, и потому не стоит даже того, чтобы его кормить. Он собирался удавить щенка перед тем, как трогаться в путь, но родословная ларчера была именно такой, как он сказал, и, будь щенок без этого изъяна, он, возможно, сумел бы продать его за сотню фунтов.

— Пошли, Дэзи, нам надо возвращаться.

Дэзи уже ничто не могло остановить: выражение ее глаз подсказывало Стаху, что он затянул с решением вопроса о собаке.

— Ладно, — торопливо пообещал он, — я куплю тебе собаку. В следующий уик-энд мы объедем несколько псарен, и ты выберешь себе такого пса, какого пожелаешь. А это — дворняжка. Тебе нужна собака чистых кровей.

— Я хочу Тезея.

— Тезея?

— Папа, ты же знаешь, Тезей — юноша, который пришел сразиться с Минотавром в лабиринте. Мы как раз проходим с леди Эллен греческие мифы.

— И это, по-твоему, Тезей?

— Я поняла это в ту же минуту, как его увидела.

— Смешная кличка для ларчера, — сказал цыган.

— Не ваше дело, — огрызнулся Стах. — Сколько вы за него просите?

— Двадцать фунтов.

— Даю вам пять.

— Я добавлю еще пятнадцать, возьму их из своих рождественских денег, папа, — вмешалась Дэзи, сбив с толку обоих мужчин, которые, похоже, с самого начала собирались сойтись на десяти фунтах.

Итак, ларчер Тезей, за которого Стах был вынужден в конце концов выложить двадцать фунтов, прибыл на постоянное жительство в Лондон, а к прочим обязанностям Дэзи прибавились кормление и воспитание щенка.

Тезей рос не по дням, а по часам и очень скоро из толстого, неуклюжего щенка прекратился в поджарую собаку, размерами с крупного, мощного грейхаунда и ростом в два с половиной фута в холке. Никакие запоры на дверях кухни и кладовок были не в состоянии сдержать этого зверя, который подкрадывался беззвучно, одним глотком сжирал свою добычу и исчезал прежде, чем кража бывала обнаружена. Он просто выполнял таким образом свое жизненное предназначение, малосимпатичную, но навязанную отбором во многих поколениях способность к воровству и презрение к закону.