Чтение онлайн

Элза глянула в сторону Дракона Возрожденного и глубоко вздохнула.

– Мериса, знаю, просить не следует, но можно мне смешивать потоки?

Она ожидала, что придется упрашивать, но высокая женщина лишь на мгновение заколебалась, а потом кивнула и передала ей контроль. Почти сразу напряженные складки у рта Мерисы исчезли, хотя мягче выражение ее лица не стало. Огонь, лед и порча вскипели в Элзе, и она содрогнулась. Какова бы ни была цена, но Дракон Возрожденный должен дожить до Последней Битвы. Любой ценой.

Бармеллин катил на своей телеге по заснеженной дороге в Тремонсин, гадая, заплатит ли старая Маглин из «Девяти Колец» столько, сколько он запросит за сливовый бренди, бочонки с которым стояли у него за спиной. Радужных надежд Бармеллин не питал. Маглин весьма прижимиста и с серебром расстается крайне неохотно, а бренди был не очень-то хорош, к тому же зима перевалила за середину, и она вполне может решить, что лучше обождать весны, когда бренди будет получше. Вдруг до него дошло, что день кажется уж больно светлым. Почти что летний полдень, а не зимнее утро. И что самое странное, свечение как будто исходило из громадной ямы возле дороги, где в прошлом году что-то раскапывали рабочие из столицы. По слухам, там была чудовищных размеров статуя, но сам Бармеллин любопытством не страдал и своими глазами ее никогда не видел.

Теперь же, почти против воли, он натянул вожжи, останавливая свою крепенькую кобылку, потом слез и с трудом побрел по сугробам к краю ямищи. Она была в сотню шагов глубиной и раз в десять больше в поперечнике. От исходившего снизу слепящего сияния Бармеллину даже пришлось прикрыть лицо руками. Прищурясь и глядя в щели между пальцами, он различил внизу сияющий шар, подобный второму солнцу. И тут его осенило, что дело, должно быть, не обошлось без Единой Силы.

С полузадушенным воплем Бармеллин, проваливаясь в снег, кинулся обратно к телеге. Вскочил в нее и начал хлестать Нису, чтобы та живее переставляла ноги, одновременно стараясь развернуть кобылу назад, к родной ферме. Нет, лучше он будет сидеть дома, а бренди сам выпьет. Причем весь, до капельки.

Погруженная в свои мысли, Тимна шла неторопливым шагом, не глядя на оставленные под паром поля, что раскинулись на склонах холма. Тремалкин – большой остров, и на таком удалении от моря в воздухе почти не чувствовался привкус соли, однако ее тревожили Ата’ан Миэйр. Они отвергали Водный Путь, однако Тимна входила в число Указывающих, избранных, если сие возможно, защитить их от самих себя. Возложенная на нее обязанность стала ныне еще сложнее и трудней, они слишком взбудоражены из-за этого своего Корамура. На острове их осталось немного. Даже правители, вечно, как то бывает с Ата’ан Миэйр, мучительно переживающие пребывание вдали от моря, отправились на первых попавшихся суденышках на его поиски.

Внезапно взор Тимны привлек один из невспаханных холмов. Громадная каменная рука, торчавшая из земли, сжимала прозрачную сферу величиной с дом. И сфера эта сияла, как ослепительное летнее солнце.

Все мысли об Ата’ан Миэйр вылетели из головы. Тимна подобрала плащ и уселась на землю, с улыбкой размышляя, что она, возможно, собственными глазами видит исполнение пророчества и конец Иллюзии.

– Если ты и вправду одна из Избранных, я буду служить тебе, – с сомнением в голосе произнес бородатый мужчина, стоявший перед Синдани, но она не слушала, что он там говорит.

Она чувствовала. Такое количество саидар, зачерпнутое в одном месте, было поистине маяком, сигнальным костром, который способна ощутить и обнаружить любая женщина в мире, обладающая даром направлять Силу. Значит, он нашел женщину, чтобы та пустила в ход второй ключ доступа. С ним вместе она сама могла бы бросить вызов Великому Повелителю – и самому Создателю! Она готова была разделить с ним власть, позволить ему править миром подле нее. И он пренебрег ее любовью, пренебрег ею!

Лепечущий ей что-то болван был человеком важным – по понятиям, принятым здесь и сейчас, – но у нее не было времени проверять, заслуживает он доверия или нет. А не будучи в нем уверенной, она не могла оставить его здесь одного. Не могла – когда чувствовала, как рука Моридина поглаживает кор’совру, в которую заключена ее душа. Тонкий, как бритва, поток Воздуха надвое рассек бороду болвана, срезав голову. Другой поток отшвырнул тело, чтобы ударившая фонтаном из шеи кровь не забрызгала ей платье. Не успели еще голова и тело упасть на каменный пол, как Синдани уже спряла переходные врата. Ее манил маяк.

Она шагнула из врат в раскинувшийся на холмах лес. Окинув взглядом голые замерзшие ветви, с которых местами свешивались увядшие бурые жгуты вьющихся растений, и редкие коврики снега, она задумалась, куда же завлек ее маяк. Впрочем, это было неважно. Сигнал полыхал к югу от нее – такого количества саидар хватит, чтобы одним махом опустошить целый континент. Он должен быть именно там, он и еще какая-то женщина, с которой он изменил ей. Она аккуратно зачерпнула Силу, готовясь спрясть паутину, в которой его ждет смерть.

С безоблачного неба полоснули молнии – таких Кадсуане никогда не видывала: не зубчатые стрелы, а голубовато-серебристые копья били по вершине холма, где она стояла, но ударяли они в сплетенный ею перевернутый щит, с оглушительным грохотом взрываясь в пятидесяти футах над головой. Даже под прикрытием щита воздух потрескивал, и волосы у Кадсуане приподнимались и шевелились. Без помощи свисавшего с прически ангриала, похожего на птичку-сорокопута, она ни за что не удержала бы шит.

Вторая золотая птичка, ласточка, висела у нее на руке на цепочке.

– Там, – сказала Кадсуане, указывая в ту сторону, куда как будто летела птичка. Жаль, что нельзя определить, насколько далеко место, где направляли Силу и мужчина то был или женщина, но придется обойтись одним направлением. Она надеялась, что не будет никаких... неприятных происшествий. Там находились и ее люди. Впрочем, если предупреждение пришло одновременно с нападением, то особо сомневаться не приходится.

Едва это единственное слово слетело с уст Кадсуане, как в лесу на севере расцвел огненный фонтан, потом еще один и еще, и вот уже линия огня уступами устремилась на север. В руках юного Джахара ослепительно пламенел Калландор. Удивительно, но, судя по напряжению в лице Элзы и по тому, как ее пальцы вцепились в юбки, именно она направляет эти потоки.