Чтение онлайн

– Спокойней, Селусия, – миролюбиво сказал Мэт. На него она не смотрела, но он все равно старался говорить и двигаться как можно дружелюбней. Ни среди своих, ни среди чужих воспоминаний он не находил такого, которое подсказало бы, как вести себя с женщиной в истерике. Разве что спрятаться. – Никому ничего плохого не будет. Никому! Обещаю тебе. Успокойся же!

По лицу Селусии почему-то пронеслась тень ужаса, но она опустилась на колени и сложила руки на бедрах. Внезапно все ее страхи исчезли, и женщина вновь обрела прежний царственный вид.

– Я буду повиноваться вам, пока вы не сделаете моей госпоже ничего худого. А если с ней что случится, я вас убью.

Услышь Мэт подобные слова от Эгинин, они заставили бы его призадуматься. Но речи этой сдобной пышечки с круглыми щечками, хоть она и была ростом выше своей хозяйки, он сразу выбросил из головы. Свету ведомо, женщины – существа опасные, но с горничной он справиться в состоянии. И то ладно, истерика прекратилась. И почему это с женщинами такое случается?

– Вы их обеих на сеновале оставите, да? – спросил Ноэл.

– Нет, – ответил Мэт, глядя на Туон. Она ответила ему прямым взглядом, по-прежнему с непроницаемым выражением лица. По-мальчишески тонкая, маленькая женщина, а ему нравятся женщины с мясом на костях. Наследница шончанского трона, хотя у него от знатных женщин мурашки по спине бегают. Женщина, которая хотела его купить, а теперь, по всей вероятности, мечтает воткнуть ему под ребро нож. И ей суждено стать его женой. Элфин всегда дают правдивые ответы. – Мы забираем их с собой, – сказал Мэт.

Наконец на лице Туон появилось какое-то выражение. Она улыбнулась, словно вдруг узнала некий секрет. Она улыбнулась, а Мэт задрожал. О-о, Свет, как же он задрожал...

Гостиница «Золотое колесо» считалась большой и располагалась у самого Рынка Авхарин, ее длинная общая зала с потолком из балок была тесно заставлена маленькими квадратными столиками. Впрочем, даже в середине дня посетители занимали не больше пятой части столов, и обычно это были садившиеся напротив друг друга чужеземный купец и женщина в скромном наряде, чьи волосы были зачесаны наверх или собраны на затылке в узел. Эти женщины тоже были купцами или банкирами; в Фар Мэддинге торговлей и финансами занимались исключительно женщины, для мужчин на эти занятия был наложен запрет. И все чужеземцы в общей зале были мужчинами, поскольку женщин их контрагенты уводили для переговоров в Женскую Комнату. Общая зала пропахла доносившимися из кухни вкусными запахами жареной рыбы и тушеной баранины, и порой на зов посетителей к какому-нибудь столику подбегал один из слуг, что ждали, выстроившись в ряд в дальней части залы. Переговоры же купцы и банкиры вели очень тихими голосами. Даже шум дождя на улице казался громче.

– Ты уверен? – спросил Ранд, забирая помятые рисунки у слуги, которого он отвел в уголок. Слуга отличался длинным худым лицом и впалыми щеками.

– Думаю, это он, – без особой уверенности ответил тот, вытирая руки о длинный фартук с вышитыми желтыми тележными колесами. – Похож. Скоро он должен вернуться. – Слуга кинул быстрый взгляд за спину Ранда и вздохнул. – Вам лучше заказать что-нибудь выпить или придется уйти. Госпожа Галджер не любит, когда мы болтаем, а не работаем. И ей вряд ли понравится, что я рассказываю о ее постояльцах.

Ранд покосился через плечо. У выкрашенной в желтый цвет арки, ведущей в Женскую Комнату, стояла худощавая женщина с заткнутым в узел темных волос на затылке высоким костяным гребнем. По виду, с каким она оглядывала общую залу, – не то королева, обозревающая свое королевство, не то фермерша, обозревающая свои угодья, но в любом случае явно недовольная состоянием дел, – сразу было ясно, что она-то и есть хозяйка гостиницы. Когда взгляд помянутой госпожи Галджер упал на Ранда и длиннолицего слугу, она нахмурила брови.

– Подогретого вина, – сказал Ранд, отсчитав парню несколько монет – медяки за вино и серебряная марка за сведения, пусть даже те не совсем точны. Минуло больше недели, как он убил Рочайда и упустил Кисмана, и за все эти дни он сегодня впервые получил хоть какую-то ниточку, а до того все, кому он показывал рисунки, или пожимали в ответ плечами, или качали головой.

Рядом было с десяток пустых столиков, но Ранду требовалось место в углу, откуда он мог бы видеть любого входящего, оставаясь сам незамеченным, и он направился туда, лавируя меж столиков и ловя краем уха обрывки разговоров.

Высокая белокурая женщина в темно-зеленом шелковом платье качала головой, слушая приземистого мужчину в узкой куртке тирского покроя. В профиль из-за стального цвета волос она несколько смахивала на Кадсуане. Мужчина выглядел так, как будто был сложен из каменных блоков, но на его смуглом широком лице лежала печать озабоченности.

– Можете не волноваться насчет Андора, мастер Адмира, – успокаивала собеседника женщина. – Поверьте мне, андорцы будут кричать друг на друга, бряцать мечами, но дело у них до настоящего сражения никогда не дойдет. В ваших же интересах придерживаться настоящих маршрутов, по которым идут ваши товары. В Кайриэне пошлина на пятую часть больше, чем в Фар Мэддинге. Подумайте о дополнительных расходах.

Тайренец поморщился, словно уже подумал. Или же усомнился, что его интересы совпадают с интересами собеседницы.

– Я слышал, тело было все черное и раздувшееся, – говорил за другим столом иллианец в темно-синей куртке, худой, с белой бородой. – И слышал, Советницы распорядились его сжечь. – Он многозначительно приподнял брови и постучал пальцем по острому носу, придававшему ему сходство с хорьком.

– Мастер Азереос, если бы в городе была чума, Советницы объявили бы об этом, – спокойно отвечала сидевшая напротив него стройная женщина с двумя костяными гребнями тонкой работы в завитых волосах, привлекательная, чем-то похожая на лисичку и невозмутимая, как Айз Седай, хотя в уголках ее карих глаз таились тонкие морщинки. – Вообще-то, я предложила бы вам воздержаться от всякой торговли в Лугарде. В Муранди крайне неспокойно. Знать никогда не согласится с тем, что Роэдран собирает армию. И не обошлось без Айз Седай. Об этом, уверена, вы уже слышали. И одному Свету ведомо, что они собираются сделать.

Иллианец обеспокоенно поежился. В эти дни никто не чувствовал уверенности насчет того, что станут делать Айз Седай, если их намерения вообще были хоть кому-то когда-то известны.

Кандорец, с проседью в раздвоенной бородке и с крупной жемчужиной в левом ухе, подался к крупной женщине в темно-сером шелковом платье, чьи волосы были закручены в тугой узел на макушке.

– Слышал, госпожа Шимель, что Дракон Возрожденный коронован королем Иллиана. – Он нахмурился, отчего морщин на лбу прибавилось. – Принимая во внимание воззвание Белой Башни, я подумываю, не отправить ли весной в Тир караваны дорогой вдоль Эринин. Может, маршрут по Приречному Тракту и тяжелее, но рынок мехов в Иллиане не слишком хорош, и я не хочу рисковать.