Чтение онлайн

Сквозь пелену тошнотворных, холодящих кровь, звуков, раздалось отчетливое рычание:

— Девочка того стоит!

И в этом рычании я узнала голос Вирда.

Стоило Вирду, Риву и Грэсту присоединиться к нам, как кольцо вокруг меня расширилось, перестали то и дело задевать прикосновения чьих-то лап и падающих рядом тел. Только натиск атаки усилился в разы — на самцов в полуформе нападали яростно, свирепо, безжалостно.

Вилла, Фосса и бурая волчица лишь помогали им отражать натиск, не давая просочиться внутрь кольца.

И хоть никто из атакующих и отбивающихся не был вооружен, схватка была по-звериному жестокой и кровопролитной, с хрустом костей, рычанием, стонами раненых, сладковатым запахом крови, витающим в воздухе.

Я съежилась, обхватив колени руками.

— Что делать, что делать, — клацали мои зубы, а в голове творился сумбур, словно играл оркестр.

Если бы мне удалось проскользнуть между огромных, уходящих в самое небо ножищ, и нырнуть в озеро, — подумала я. — Может, отвлеченные сражением, они не заметят… Глупая, — тут же сказала я себе. — Они найдут меня по запаху, все будут биться, а один или несколько найдут в ближайших кустах…

Грудь словно обожгло что-то, как будто что-то дернулось, теплое и живое. Сначала я не придала значения, подумав, что меня просто задело схваткой, но спустя пару секунд пульсация на груди повторилась, и я, подскочив, положила ладонь на оказавшийся теплым риолин. Камень дернулся под моей ладонью, словно попавшая в силок птица. Я поднесла его к глазам на ладони, риолин посветлел, стал ярко-зеленым, как первая листва.

Нырнуть, нырнуть в озеро, дуреха, там безопасно, — подумалось мне снова, и я внезапно поняла, что этот голос в моей голове не был моим собственным. И не потому, что у меня нет обыкновения называть себя дурехой, разве что в очень крайних случаях, но он прозвучал звонко, мелодично, подобно журчанию ручья, а еще я словно кто-то что-то пытается сказать мне, и пытается уже давно.

Я обернулась и немного отпрянула, столкнувшись взглядом с ундиной.

Это была та самая ундина, от которой я получила камень.

Она выглядывала из озера, сложив локти на берегу и пристально смотрела на меня. Стоило нам встретиться глазами, как она с видимым облегчением вздохнула и принялась увлеченно наблюдать за схваткой.

Ресницы ее восторженно хлопали, губы приоткрылись, цвета зеленого золота волна волос растрепалась, пару раз ундина даже прищелкнула белыми пальцами с аккуратными и длинными голубоватыми ногтями, никто кроме меня, не услышал щелчков, точно рядом кто-то колет орехи.

С видимым сожалением ундина отвела взгляд от сражения, взглянула на меня удивленно, захлопала ресницами, капельки брызг создали на мгновение крошечные радуги перед ее лицом. Взгляд ундины выражал недоумение, мол что я до сих пор делаю на берегу.

— Здесь безопасно, — снова прозвучал журчащий голос в голове, и второй, похожий на первый, точно две капли воды, прожурчал: — Мы поможем.

— Мы спрячем тебя, — прожурчал третий голос, и все три голоса радостно, предвкушающе захихикали.

Ундина изящно и нетерпеливо поманила рукой, и три журчащих голоса в моей голове усомнились в полноценности моих мозгов, на что я мысленно сообщила им, что это не очень-то вежливо, а голоса возразили, что это естественно так реагировать на дуреху, которая нуждается в помощи и медлит, когда ей ее предлагают.

На это даже моему духу противоречия нечего было возразить. Я бросила взгляд вправо — с громоподобным рычанием, кажется, Вирд, обрушил пудовый кулак на спину некстати повернувшегося врага, отчего та с оглушительным хрустом неестественно подломилась, а стоящая рядом на пружинящих лапах Фосса отшвырнула тело, предварительно подняв его над головой, в новых нападающих, сбивая их с ног. Шершавый язык чудовища прошелся по окровавленной кисти.

Слева огромный широкоплечий оборотень крушит врагов, разбрасывает их в стороны, ему помогает ощерившаяся волчица с красным горящим взором. Вилла и Грэст тоже бьются в паре, Вилла держится чуть позади, ограждая Грэста от попыток зайти сбоку и сзади.

Я так и не поняла под чьими уходящими ввысь, ножищами, я проскользнула и ужом поползла к бирюзовой кромке озера.

Ундина быстро и часто закивала, отталкиваясь от берега.

Я глянула в воду и увидела, как мне навстречу из воды тянется несколько белых, в голубизну рук, за ними мелькают, то и дело оттеняемые голубыми бликами, лица с огромными глазами.

В голове раздалось:

— Ныряй, мы поможем.

— Ты не утонешь, не будь глупой!

— Пока ты с нами, ты сможешь дышать под водой!

— Ты хотела сказать, пока на ней риолин?

— Ну и это тоже.

Речи ундин то и дело перемежал заразительно журчащий смех. Я заметила, что в волосы некоторых, змеящиеся подобно золотым змеям, вплетены светящиеся цветы, бусины, куски кораллов.

— Прыгай!

— Ну, прыгай же!

— Почему она медлит?

— Она боится.

— Чепуха! Она уже плавала здесь!

— Она напугана!

— Ныряй!

— Ныряй!

— Протяни руки, мы поможем!

Я словно вышла из оцепенения, часто моргая, вглядываясь в то и дело скрывающиеся за бликами мелких волн лица ундин.

Нетерпеливые, насмешливые, зовущие.

Ну же, — сказала я себе. — Или ты им веришь, или нет! Дай Богиня, не утопят…

Камень на груди нетерпеливо дернулся и начал греть сильнее.

Сейчас проверишь, — невозмутимо ответил другой голос, тоже принадлежащий мне, но шедший словно из камня. — А если не хочешь, оставайся на берегу, можешь даже поучаствовать в схватке. Впрочем, лучше побереги силы, потому что, когда это все закончится, а оно закончится скорее, чем ты думаешь, тебе придется участвовать кое в чем другом. И уговаривать, как ундины, тебя никто не будет!

Наконец, я встряхнулась, почти по-волчьи, и протянула руки, перевешиваясь через берег, и протянула руки навстречу ундинам.

В тот момент, когда мои пальцы встретились с прохладными пальцами ундины, какая-то сила подхватила меня за талию и рванула вверх.

На мгновение я перевесилась, дергая из воды ундину, та взмыла над поверхностью полностью, вплоть до кончиков плавников на длинном голубом хвосте. Взгляд ее устремился куда-то мне за спину, глаза потемнели, полыхнули зеленым светом, заполняя белки, на безупречном лице отразилась досада и злость. Нос сморщился, губы зло сжались, зеленоватые брови сошлись чуть не в одну грозную линию.