Чтение онлайн

Девушка уединилась в одной из комнат, тайком достала флакон, плеснула содержимое в чашку с водой и осторожно понюхала жидкость. Нужно решиться и выпить. Через какое-то время новая жизнь навсегда покинет ее тело. Зюлейка представляла, как это должно произойти. Наверное, будет больно. Но разве может стать больнее, чем* сейчас, когда каждая мысль, каждый удар сердца причиняет нестерпимые муки!

– Где ты, ослица? – послышался голос Надии. – Что ты там делаешь? Отлыниваешь от работы! Ты что, забыла? Пора нести дяде обед!

– Я здесь! Не забыла! Сейчас приду! – отозвалась Зюлейка.

Она с трудом узнала собственный голос.

Надо принять средство, а потом идти к дяде. Когда оно подействует, нужно где-нибудь спрятаться и переждать, пока все не закончится. Потом придется что-то соврать.

Внезапно у девушки закружилась голова. Рука дрогнула, и часть жидкости пролилась на глиняный пол. Мгновение Зюлейка смотрела на темный ручеек, после чего медленно вылила содержимое чашки и обратилась к ребенку, который был в ней песчинкой, крохотным зернышком, сокрытой во мраке звездой.

– Я только что уничтожила твою смерть.

В последующие минуты и часы Зюлейка укрепилась в желании сохранить ребенку жизнь. Она принялась вспоминать свое прошлое, о котором прежде не задумывалась. Девушка думала об отце, беспечном человеке, не заботившемся о семье, о матери, которая бросила маленькую дочь на произвол судьбы, сбежала с чужим мужчиной и погибла.

Она шла по багдадским улицам и видела деревья с блестящими, словно отлакированными листьями, которые выглядывали из-за высоких белых стен с изящными прорезями ворот, узорами из разноцветных изразцов, ярких и длинных, как ковровая дорожка. Над оградами вздымались особняки со стрельчатыми арками, узкими окнами и мозаичным покрытием стен. В них жили важные мужчины и прекрасные женщины – они одевались в шелка и ели на серебре.

Зюлейка видела и другие дома, сплетенные из пальмовых циновок, обмазанные глиной и покрытые тростником. В этих кварталах пахло помоями, нечистотами, дымом, грязью. Вокруг суетились оборванные, растрепанные женщины, бегали чумазые, тощие, голые дети.

Два противоположных, разных, на первый взгляд никак не связанных друг с другом мира. А где ее мир? Где ее настоящий дом?

Зюлейка остановилась. Она должна сохранить способность радоваться жизни и, что бы ни случилось, принимать ее такой, какая она есть. Если уж она сама выбрала этот путь, значит, нужно идти до конца. Не сдаваться, не бояться и ни о чем не жалеть.

Девушка выпрямила спину и ускорила шаг. Она выносит и родит ребенка. Только надо сделать так, чтобы окружающие как можно дольше не замечали происшедших с ней перемен.

Она дошла до лавки и отдала дяде обед. У Касима было хорошее настроение, и он решил поболтать с племянницей.

– Ты стала совсем взрослой, Зюлейка. Похорошела и расцвела! Пора подыскать для тебя жениха.

Девушка вздрогнула и потупилась.

– Я не хочу замуж, дядя.

Касим рассмеялся.

– Напрасно. Не век же тебе выслушивать упреки Надии!

В это время в лавку вошел покупатель, дородный господин в роскошных одеждах. Касим бросился к нему. Мужчина попросил показать женскую обувь и, перебирая туфли, исподволь разглядывал Зюлейку. Взгляд был обжигающий, тяжелый, пронизывающий насквозь. Девушка содрогнулась от неприятного чувства. Почему он так смотрит?

– Я возьму три пары туфель красного сафьяна, расшитых стеклярусом, и еще две синего шелка с бисером, если ты сбавишь цену. И покажи мужские сандалии, только выбери самые прочные.

Касим выполнил просьбу покупателя, и тот склонился над товаром.

Воспользовавшись паузой, дядя отослал Зюлейку домой, и она поспешно покинула лавку.

Когда девушка скрылась из виду, покупатель поднял голову и спросил:

– Твоя дочь?

– Племянница.

– Сколько ей лет?

– Скоро шестнадцать.

– Просватана?

– Пока нет.

– Где ее родители?

– Они давно умерли. Мы с женой воспитываем Зюлейку с двухлетнего возраста.

– Это хорошо.

– Хорошо? – Касим удивленно поднял брови. – Почему, господин?

Мужчина оглянулся. Поблизости никого не было, и он сказал:

– У меня мало времени, потому буду говорить прямо. Я поставляю девушек для богатых гаремов. Покупателей много: из Хиджаза, Бахрейна, Йемама, других провинций халифата. В основном по ту сторону пустыни – там ценят багдадских красавиц. Они становятся наложницами состоятельных людей и живут в роскоши. Необязательно, чтобы девушка была образованна и имела высокое происхождение. Главное – внешность. Твоя племянница очень красива. Я дам за нее тридцать дирхемов.

Касим озадаченно молчал. Для такого человека, как он, тридцать дирхемов – большие деньги. Касим понимал, почему мужчина обратился именно к нему. Далеко не всякий отец отдаст своего ребенка в чужие руки, продаст его, словно товар, доверит родную кровинку незнакомому человеку, дабы он навсегда увез ее в неведомые края! А племянница все же не дочь.

– Не отвечай сразу, подумай, – сказал покупатель, забирая туфли. – Я приду позже. Мой караван отходит через четыре дня. Мне удалось добыть пять девушек, и теперь приходится их наряжать, чтобы смотрелись достойно. Твоя племянница выглядит как принцесса без всяких украшений – потому я и предлагаю такую цену.

Он ушел, а Касим долго не мог прийти в себя. Кто знает, удастся ли выдать Зюлейку замуж? Пока за нее никто не сватался, хотя она достигла соответствующего возраста и была хороша собой. Дурные слухи разносятся быстро – история Джафара и Лейлы была хорошо известна в квартале, их до сих пор вспоминали с осуждением и неприязнью. А Надия всегда говорила, что порвет на себе одежду зубами, но не позволит мужу дать за девчонкой большое приданое.

– Мы и без того кормим и поим ее целых четырнадцать лет! – повторяла она.