Чтение онлайн

В то время Сьюзен следила за развитием событий. Да и невозможно было не знать этой истории, живя в Портленде. Дни проходили, но никаких следов местонахождения Дейны не обнаруживалось, две девочки словно сливались в один образ — Дейна Ли. Местное радио и телевидение неизменно начинали информационные программы, будто мрачную молитву, одной и той же темой, независимо от того, что происходило в стране или в мире. В официальных комментариях полиция лишь допускала возможность наличия связи между обоими исчезновениями, но для остальных это было очевидным. Теперь во всех публикациях две школьные фотографии помещались рядом и речь велась не иначе, как о «девочках».

— Четырнадцатого февраля одинокий байдарочник заметил тело, лежащее в редком кустарнике на берегу Эспланады. — Дерик окинул присутствующих драматическим взглядом. — И опять — какое совпадение! — девочка была изнасилована, а потом задушена.

На стене высветилась очередная газетная страница, датированная сегодняшним числом — 8 марта. «ПРОПАЛА ТРЕТЬЯ ДЕВОЧКА. РЕЦИДИВ „УБИЙСТВЕННОЙ КРАСОТКИ“: ГОРОДСКОЙ СОВЕТ ВНОВЬ ФОРМИРУЕТ ОПЕРАТИВНУЮ ГРУППУ». Дерик подытожил:

— Кристи Мэтерс вышла из школы вчера в восемнадцать пятнадцать, после репетиции школьного спектакля. Домой собиралась ехать на велосипеде. Ее отец таксист, работает допоздна. Он не смог дозвониться до нее и потому заехал домой около восьми вечера. Позвонил в полицию в восемь тридцать. Девочка до сих пор отсутствует.

Сьюзен внимательно рассмотрела фотографию Кристи. У нее в отличие от Дейны и Ли были пухлые щечки, зато такие же каштановые волосы и широко расставленные глаза. Сьюзен перевела взгляд на висевшие над дверью круглые белые часы. Черная минутная стрелка с легким шуршанием перескочила на одно деление. Время близилось к семи часам. Кристи Мэтерс отсутствует уже больше полусуток. По спине Сьюзен пробежал леденящий холодок при мысли о том, что эта история может закончиться вовсе не счастливым воссоединением отца с дочерью.

К ней обратился Йен:

— Твоя тема — Арчи Шеридан, а не девочки. Девочки — это… — он провел рукой по волосам до самой косички, — задний план. Если напишешь этот очерк как надо, считай, твоя карьера сделана.

— То есть как? — растерянно спросил Дерик. — Ты же говорил, это мой очерк! Я полночи не спал, готовил эту презентацию!

— Планы изменились, — объяснил Йен и одарил Дерика ослепительной улыбкой. — Однако ты отлично владеешь «Пауэр-Пойнтом»!

Лоб Дерика изошел морщинами.

— Расслабься, — вздохнул Йен. — Можешь заняться обновлением нашего веб-сайта. Мы открываем специальный блог.

На щеках Дерика отчетливо выступили два красных пятна. Сьюзен видела, как у него напряглись желваки. Роджерс перевел взгляд с Йена на Клэя, но тот был занят поеданием очередного пончика. Дерик посмотрел на Сьюзен злыми глазами. Та с кроткой улыбкой пожала плечами — горящим взором ее не испепелить.

— Ладно, — произнес Дерик с коротким кивком в знак признания своего поражения, захлопнул лэптоп и стал наматывать на руку сетевой шнур. Потом вдруг остановился, сжав кулак, опутанный шнуром. — «Послешкольный душитель»! — Все повернулись к нему. Его лицо расплылось в самодовольной улыбке. — Для заголовка! Только что придумал!

Йен посмотрел на Клэя, вопросительно склонив набок голову.

Нет, подумала Сьюзен. Не отдавай этому тормозу авторство прозвища убийцы! Только не Квадратному Дерику!

Клэй одобрительно покивал.

— Послешкольный душитель… — Он невесело хмыкнул. — Не блещет оригинальностью, но мне нравится.

Клэй посидел с минуту молча и совершенно неподвижно.

— Пусть кто-нибудь напишет некролог, — произнес он глухо. — Чтобы был готов, если понадобится.

Клэй взял со стола чашку с остывшим кофе и угрюмо уставился в нее. Дерик изучал свои ладони. Йен теребил косичку. Сьюзен опять посмотрела на часы. Минутная стрелка перескочила еще на одно деление с шуршанием, неожиданно громким в тишине, наступившей в маленькой комнате.

Арчи отсчитал тринадцать белых овальных таблеток викодина. Две отложил на бачок унитаза, остальные одиннадцать спрятал в латунный пенальчик, тщательно укутав их ватой, чтобы не гремели. Пенальчик сунул в карман блейзера. Тринадцать таблеток викодина повышенной концентрации — пожалуй, достаточно. Арчи вздохнул, снова вынул пенальчик, из вместительного аптечного пузырька вытряхнул еще пять таблеток, добавил их к тем, что в пенальчике, и сунул его обратно в карман.

Восемнадцать таблеток викодина. В каждой по десять миллиграммов кодеина и семьсот пятьдесят миллиграммов ацетаминофена. Максимальная доза ацетаминофена, какую могут осилить человеческие почки, — четыре тысячи миллиграммов в сутки. То есть, как уже давно подсчитал Арчи, 5 1/3 таблетки ежедневно. Этого ему не хватало. Поэтому он стал постепенно отучать себя: через определенные промежутки времени (поначалу доходило до трех-четырех недель) разрешал себе лишнюю таблетку, потом хитростью обманывал зависимость, ломал таблетки пополам, ограничиваясь рекомендованными 4–5 в сутки, затем вновь увеличивал дозу. Получалась очень затейливая игра. Царь-царевич, король-королевич. Каждому своя очередь. Успокоить боль — викодин. Подавить приступ паники — занакс. Утихомирить желудок — зантак. Побороть бессонницу — амбьен. Все они составили дружную компанию в латунном пенальчике.

Арчи провел пальцами по подбородку. Бритье для него и раньше было занятием нелегким, а в последнее время стало просто опасным. Он потянул кончиками пальцев за край кусочка туалетной бумаги, прилепленного к порезу от бритвы. Бумажка отошла, но кровотечение сразу возобновилось. Шеридан поплескал на лицо холодной водой, оторвал от рулона еще один бумажный квадратик, приклеил к подбородку и посмотрелся в зеркало. Ему никогда не удавалось однозначно определить выражение собственного лица. Зато он хорошо умел читать по чужим лицам, угадывать душевное состояние их обладателей и, пользуясь даром ассоциативного мышления, с неуклонной одержимостью разрабатывать всевозможные версии, пока не докапывался до истины.

На протяжении всей своей необычной карьеры полицейского детектива по расследованию убийств Арчи очень редко задумывался над тем, каким он выглядит в глазах окружающих. Но сейчас решил присмотреться к самому себе. Глаза черные и невеселые — радость исчезла из них задолго встречи с Греттен Лоуэлл и даже до того, как он стал полицейским. Его дед эмигрировал из Северной Ирландии и постоянно чувствовал себя одиноким вдали от родины, даже в компании множества людей. Во взгляде Арчи всегда была печаль, а в последние годы это стало еще заметнее, потому что остальные черты как бы поблекли, потеряли выразительность. По материнской линии ему достался твердый подбородок, прямой нос (сломанный в автоаварии), а еще ямочки на щеках в тех редких случаях, когда его лицо чуть освещалось скупой кривой улыбкой. Милашкой, конечно, не назовешь, но и некрасивым тоже, если вам нравится этот тип немного угрюмых мужчин с неброской внешностью.