Чтение онлайн

– Отлично, собери мои вещи на завтра. Водителя предупреждать не нужно, поеду на своей машине, – выдала Луиза, словно минуту назад ее не обвиняли в смерти и не желали гореть в аду. Неужели она ничего не чувствовала? Неужели ей не было жаль?

В гостиную шагнул Фелипе, бросив взгляд в коридор, на дочь, затем вернул внимание ко мне.

– Она никого не убила?

– Нет, – усмехнулся я, отвечая на рукопожатие, – И ее тоже никто не тронул.

– Луиза, – позвал мужчина, указав мне на диван. Девушка мгновенно повернулась, отвлекаясь от общения с прислугой, – приведи себя в порядок, и через десять минут в кабинете. – проговорил он и, дождавшись, когда дочь кивнет, сел напротив меня. – Кофе?

Я спешно поднималась по лестнице. Звук каждого шага казался таким же сильным, как удар кирпичом по голове, как тиканье настенных часов, отсчитывающих время до важного события или похорон.

Шаг. Ты виновата.

Шаг. Будь проклята.

Шаг. Довольна тем, что живешь? Нет, нет, нет, не довольна. Почему Бог постоянно забирает жизни тех, кто меня окружает? Что, если я уже проклята? Что, если это мое наказание – жизнь и бесконечная череда потерь?

Еще шаг. Ты не заслужила того, чтобы жить.

А затем еще несколько десятков шагов, пока стук каблуков не заглушил ковер в комнате. Я закрыла дверь, прислонилась спиной к холодному белому дереву, медленно скатилась вниз. В глазах потемнело, покрывая сознание багровыми пятнами, возвращая воспоминания и ощущение грязных, стянутых от крови ладоней. Пальцы снова стирали кожу до красноты, пытаясь оттереть то, чего там уже давно не было.

Паника сдавливала горло, хватала за волосы, будто бы делала все то, что хотела сделать со мной жена Генри. Дыхание прерывалось, заставляя в ужасе пытаться вдохнуть, руки тряслись, а глаза лихорадочно бегали по комнате в поиске спасения.

Что я скажу ребенку?

Как я могла ответить на ее вопрос? Прости, твоего отца убили из-за того, что однажды он переспал не с той девушкой, потому что она была рядом?

Зачем я вернулась? Зачем принесла с собой боль, сожаления и смерти? Зачем я приехала?

Я зажмурилась, делая глубокий вдох. Нет, я не дам ей обвинить меня в этом. Никто не сможет винить меня сильнее, чем я винила саму себя. Сейчас не время для эмоций. Не время поддаваться панике и жалеть себя. Отец и Тайфун ждут внизу.

Черт.. отец и Тайфун. Что за смесь.

Ноги еле держали, слабость была такой сильной – сказывалась бессонная ночь и перебор с чувствами, что кровать казалась самым привлекательным местом на земле. Но вместо того, чтобы поддаться желанию уснуть, я стянула с себя грязный костюм, который теперь оставалось лишь выкинуть, потому то никакая стирка его просто-напросто не спасет. На душ времени не оставалось, поэтому я завязала волосы в высокий хвост, наспех замазала синяки под глазами, надела брюки и черный лонгслив.

Мне понадобилось еще пять минут, чтобы удержать эмоции под контролем. Я должна была оставить все это позади, но раз за разом в память врезались слова Анабель. У Генри родится ребенок. Малыш, который никогда не увидит своего отца.

Черт.

Отражение зеркала показывало беспринципную, непоколебимую и холодную девушку, а внутри все разрывалось от знания. Я знала, что такое потерять родителя будучи ребенком, но даже так я хотя бы видела маму, она мелькала в моей памяти обрывками воспоминаний. Анабель не бросят, даже помогут переехать, если понадобится, обеспечат всем, чем нужно, потому что так всегда поступал отец – никогда не бросал своих людей. Даже за связь со мной Генри остался жив, хотя тогда его хорошо отделал Матиас.

Но какие деньги могли вернуть еще нерожденному малышу отца?

Я встряхнула волосами, оставляя эти мысли. Анабель никогда меня не простит, а мне и не нужно было ее прощение. Если она хотела винить меня, то пускай. Одним больше, одним меньше – особой разницы не играло. И за закрытой дверью комнаты остались все беспокойства, на чистом белоснежном дереве туалетного столика, у зеркала. Там, где всем монстрам и место.

Всего лишь очередная встреча. Одна из многих. Я глубоко втянула воздух в легкие, а затем, привычно стуча каблуками по плитке в коридоре, двинулась в сторону кабинета отца.

– Уже слышала, что отец собирается сотрудничать с Гонсалесом ради устранения Санчес? – шепотом спросил Матиас, подхватывая меня под руку на последней ступеньке лестницы. Я заинтересованно повернулась к брату, – законным способом, Лу, – заговорчески добавил он, сворачивая в соседний коридор.

А вот это уже было чертовски интересно. Тайфун, который, к слову, детектив, копает под семью Санчес, подбираясь ближе к нам. Странное совпадение, и это еще слабо сказано.

– Прямо вижу, как шестеренки задвигались в твоей голове, но молчи об этом при разговоре, Лу.

– Конечно, – усмехнулась я. Но только до момента, пока они не перейдут черту.

– Нихрена же не «конечно», – устало вздохнул парень, пропуская меня в кабинет первой. Здесь, по обыкновению, пахло дорогим табаком, кофе и виски, окна в пол наполовину закрытые французскими шторами, создавали легкий, почти таинственный полумрак, подкрепленный мрачными изумрудными стенами и мебелью из темно-коричневого дерева.

Отец сидел в кресле за столом, прямо за ним висел большой семейный портрет, на котором нашлось место даже для матери – его написали, когда она еще была жива, а Матиас и Мария были еще совсем крохотными. На этой картине мы выглядели вполне обычной, счастливой семьей. Наверное, кто-то видел нас такими.

Гонсалес расположился напротив с едкой усмешкой на губах. И когда открылась дверь, мужчины почти синхронно повернулись в нашу сторону.

– Долго подбирала туфли к брюкам или помаду? – хмыкнул отец, ехидно усмехнувшись. Тайфун мельком глянул на меня, и от его взгляда стало как-то неуютно, будто он считывал все, что я чувствовала, скрывала и о чем думала, будто он гребанный детектор лжи. Я посмотрела в ответ, пытаясь понять, рассказал ли он отцу об инциденте с Анабель или нет. Но раз они оба молчали, отец не выговаривал мне ничего, значит, Гонсалес оставил это при себе.