Чтение онлайн

В трюме наемник встретился лицом к лицу с капитаном Хорнетом. Тот, в отличие от подельников, явно не впервые сталкивался с чародейской атакой: понимая, что противопоставить ей, как правило, нечего, капитан видел наилучший выход в том, чтобы эту атаку банально переждать. Трюм же для этих целей подходил как нельзя лучше.

Ведомый чародейской волей Леандора, полностью покорный ей, наемник едва не напоролся на капитанскую саблю. К счастью, запас силы у принца к тому времени начал иссякать, и он вынужден был ослабить невидимую хватку. На мгновение Даррен растерялся, не вполне понимая, где он и почему… но только лишь на мгновение. После чего скрестил меч с саблей Хорнета.

Чему-чему, а боевым навыкам наемника не особенно повредила даже покачивающаяся под ногами палуба — равно как и в свое время сидение в таверне на пару с Августом Бримхаймом. От первого выпада Даррен отклонился, второй отбил, а на третьем сам перешел в контратаку. Разумеется, Хорнет тоже не был лыком шит: схватки, особенно на море, стали для него столь же привычным делом, как поднесение ложки ко рту. Так что контратака наемника была им успешно отбита… и последующая атака тоже.

В общем, в трюме «Золотой чайки» встретились и схлестнулись противники, вполне достойные один другого. И исход схватки был бы не столь очевиден, не будь поблизости кого-то, кровно заинтересованного в победе одной из сторон. Этим «кем-то» был принц Леандор, который почти полностью оставил Даррена в покое и переключился на его противника. Начал медленно, но верно его изводить, как и делал это все последние дни.

Результат не заставил ждать: боевая ярость Хорнета очень быстро сменилась обычной злостью — вроде той, что испытывает, например, стражник, посланный вне очереди на ночную вахту. К злости добавилось и чувство тревоги, отнюдь не самый лучший спутник для воина. В какой-то момент капитан сделал один лишь неверный выпад и поплатился за него жизнью. Сперва меч Даррена отсек ему руку, которой Хорнет держал свою саблю. Следующим движением клинок наемника пронзил пиратского капитана насквозь.

— Уфф! — сказал Даррен, опуская меч. Этот бой успел утомить его, так что победу наемник воспринял с немалым облегчением.

— Эй! Я здесь! Освободи меня! — донесся до него крик.

То звал принц Леандор, уже растративший остатки силы, и потому вынужденный прибегнуть к единственному, имеющемуся в его распоряжении средству, а именно, собственному голосу.

— С какой стати? — недовольно отозвался Даррен, — освободи… Я ведь, между прочим, наемник. А значит… не оказываю бесплатных услуг. Не говоря уж про то, что я сейчас на задании. И вообще… как я здесь оказался?

— Это я позвал тебя. Спасешь меня — и Престол в долгу не останется, — с почти торжественной убежденностью заявил Леандор, чем одновременно и порадовал наемника, и насторожил.

С одной стороны из сказанного Даррен понял, что прямо сейчас имеет возможность спасти особу, как минимум, благородных кровей, что вроде как сулит ему немалые барыши. С другой же стороны, особого доверия (не говоря уж о благоговении) по отношению к «благородным» наемник не испытывал. В его понимании представители благородного сословья вполне могли оказаться чванливыми придурками, лишенными не то что чувства благодарности, но даже банальной человечности по отношению к простолюдину — такому как он. Даже если простолюдин этот спас их «благородные» жизни.

И все же колебался наемник недолго — полагая, видимо, что главное уже сделано, и особенных усилий от него больше не требуется. Оглядевшись и осмотрев полутемную утробу «Золотой чайки», Даррен обнаружил неподалеку дверь в небольшую каморку. Дверь эта оказалась довольно хлипкой: наемник высадил ее с третьего удара ноги. И в проеме почти столкнулся с пленником; коморка оказалась действительно маленькой и, вдобавок, изрядно замусоренной.

— От имени Престола Хвиэля и Дорбонара, благодарю тебя, — произнес пленник без тени тепла в голосе. Едва ли человек стал бы говорить таким тоном даже со своей собакой.

— Благодарность в карман не положишь, — проворчал в ответ Даррен.

И уже затем до него дошло само «зерно» услышанного. Сопоставив слова обитателя коморки с его внешним обликом, особо выделив стройное, почти хрупкое телосложение, а также мягкие, длинные, достойные скорее женщины, волосы, наемник сперва коротко ругнулся, а уж после сказал нечто относительно приличное:

— Вот он как! Еще один эльф на мою голову!

Неудавшаяся атака, чародейство Ирайи, гибель капитана, не говоря уж о больших потерях в самой команде — все это настолько подорвало боевой дух последней, что ни о каком продолжении намеченного пути не могло быть и речи. Очухавшись к вечеру, оставшиеся в живых пираты погрузились на шлюпки и отбыли в направлении «ближайшего берега». Где находится вышеназванный берег, представляли они себе весьма смутно, однако и оставаться больше на «Золотой чайке» уже не могли. И уж тем более никто из них не вспомнил про драгоценного пленника, навязанного Серым Орденом.

Беренальский корабль так и остался посреди моря — медленно дрейфовать по волнам, без единой живой души, но зараженный темным чародейством. Будущий корабль-призрак.

А вот грейпортский «собрат» его продолжил свой путь, благо, особого урона пиратская атака причинить ему не смогла. Один убитый матрос и пятеро раненых членов команды, включая капитана — вот и все потери, понесенные в недавней схватке. Что касается жертвоприношения купца-пассажира, то его за урон никто не посчитал и не думал карать или осуждать Ирайу за это. Во-первых, заплатил-то несчастный купец вперед, в конечном счете осознавая, на что идет. Ведь морское путешествие не прогулка после обеда по собственному саду. А во-вторых, все понимали, что без этого жертвоприношения и волшбы Ирайи схватка могла закончиться совсем по-другому.

Не вызвало ни у кого возражений и появление на борту наследного принца Хвиэля и Дорбонара. Почти ни у кого… Подобно Даррену, капитан надеялся на щедрость эльфийского королевства, поэтому и не был против принятия на борт дополнительного пассажира. Тем более что «дополнительным» Леандор по большому счету и не был, а лишь занял место убиенного купца.

Но не будем забывать и про слово «почти». Едва Даррен в сопровождении уже свободного от оков принца ступил на палубу, как Ирайа встрепенулась, резко развернулась, словно почувствовав приближение последнего. Узнал и Леандор, кто именно стоит перед ним; узнал — и почти инстинктивно потянулся к отсутствующим ножнам.

— Хтоник?! На корабле — хтоник? — вскричал он тоном аристократки, увидевшей таракана толщиной, как минимум, с палец.

— Лаин, — гордо поправила его Ирайа и обратилась к своему провожатому, — Даррен, так ты из-за него так помчал? Кто позволил тебе оставлять меня, да еще приводить сюда этого «светлого» ублюдка?

Слово «светлый» она произнесла с особенным презрением и сарказмом в голосе.

— Позволил я, — заявил Леандор, — вернее потребовал. Своей властью. И… учтите, что я не намерен терпеть на борту эту темную потаскуху. Также я требую сменить курс корабля и направить его к Рах-Навазу. И, вообще, зачем я обсуждаю это с вами? Мне нужен капитан!