Сердце сфинкса

Дверь – как ручной зверёк,

Тоскливо мурлычет в след,

А я уже не вернусь

Прости, мой привычный бред.

Господин Социопат

Мне потребовалось усилие над собой, чтобы притвориться спящей. Убийца прошел мимо, но дым из дула его пистолета опалил мне лицо. Или морду? Да и в действительности, кто станет убивать кошку? Разве она может свидетельствовать, даже если б захотела?

Женщина на полу корчилась от боли, зияющая рана на ее животе кровоточила, вскоре она затихла. Когда Гром скрылся из виду, я подошла и лизнула ее лицо. Оно было еще теплым. Превращаться сейчас нельзя было, это было не безопасно, да к тому же я ничем уже не могла помочь этой несчастной. Скоро приедет полиция и надо уходить.

Я встречала Грома и раньше. У него такие глаза, которые никогда и ни за что не забудешь, и тебе будут сниться во сне кошмары, в которых он приходит, чтобы вытрясти из тебя всю душу или даже убить. Гром – идеальный убийца, который не делает ошибок, а его сверх способности являются превосходной защитой для него, т.к. простые смертные просто не в состоянии перемещаться с такой скоростью. Люди несколько раз выходили на его след, его преследовали с вертолетами и боевыми самолетами, но все было тщетно. И сегодня я видела его в деле.

Мои сверх способности тоже помогали мне. Каждый раз, когда мне угрожала опасность, я подобно оборотню, меняла обличье, и никто не мог понять, куда я подевалась. Я намеренно уточняю «подобно оборотню», потому что я не оборотень. И не герой комиксов, хотя «женщина кошка», пожалуй, самое подходящее для меня имя.

А зовут меня Мала, будем знакомы..

«Ну, вот и все, прощай дорогуша!». – Гром посмотрел усопшей прямо в глаза. Ему приходилось убивать столько раз, что если бы он начал считать, то непременно бы уснул где-то посередине. Резкая боль, накрывавшая его жертв, заставляла их корчиться и искривляться и это, по правде сказать, вызывало его отвращение.

Мадам Пиееску была не из приятных – она работала учительницей в школе, часто доводя детей до слез. Однажды из-за нее даже повесился старшеклассник. Но убил он ее не поэтому. Просто в его картосхеме – она должна была стать следующей. Справедливости ради следует отметить, что хороших людей в его «шорт-листе» не было.

Он был не просто убийца: а убийца, способный сострадать и сопереживать. Даже если фуникулер указывал на жертву, но выяснялось – что то хороший человек, он пропускал его. Иногда выпадал редкий шанс уничтожить истинное чудовище – тогда Гром не медлил, ни о чем не жалея, лишал жертву жизни.

Я закрыла глаза и воспроизвела в сознании события сегодняшнего вечера. Я помню, как полое дуло пистолета уткнулось мне в морду. Гром был спокоен. Он просто раздумывал: убивать меня или не убивать. Скажу честно – мне стало тогда очень тоскливо при мысли, что это наша последняя встреча. У Грома было жуткое лицо, испещренное сплошь шрамами, выглядел он как настоящий убийца. Почему же он медлит? Я приготовилась ощутить на языке привкус стали. Но этого не произошло. Он просто встал и отправился прочь..

«Вы наверное недоумеваете и считаете, что мне стоило убить эту кошку? – размышлял он по пути в Оззи–Хаус на Семи Горах. – Знаете, я еще нигде, ни в одной Вселенной, не видел, чтобы кошка причинила кому-то вред».

К тому же он был суеверен. Убить черного кота – значит получить неудачи во сто крат серьезнее, чем, если бы он перешел тебе дорогу. «Миссис Пиееску сегодня же найдут, обнаружив у нее на теле шрам в форме буквы „Y“ – скоро они будут близки к разгадке, а я буду на пути домой». Гром потирал дуло своего верного оружия в кармане и, предвкушая скорую дорогу – довольно ухмылялся.

Глава 2

– Только представь, Цезарь! – я, томно прикрыв глаза, перебирала в памяти события минувшего дня. – Он нацелил его прямо на меня! Он целился мне в лицо! – я скривилась, так, что получилось что-то наподобие улыбки. – Ну, то есть в морду.

Мой рыжий кот слушал, почавкивая от удовольствия, уплетая свой любимый влажный корм. В отличие от меня Цезарь не обладал даром перевоплощения и изначально не был человеком, а был всего лишь обычным… дворовым котом. И его ничто не отличало от его собратьев, разве что на редкость шелковистая и блестящая мраморно-рыжая шерстка.

Я мечтательно прикрыла глаза.

И все равно круто! Я встретилась один на один с самим Громом, и осталась жива. Даже если бы я решилась кому-то об этом рассказать, мне никто не поверит.

Гром был весел. «Что ж, Мадам Пиееску, сегодня вы вряд ли станете ужинать с семьей, а завтра уже не продолжите мучить детей. У вас был скверный характер, мадам Пиееску!» – думал он, шагая по ночной улице вверх, к площади Комо. Всякий раз, когда Грому приходилось кого-то убивать, он ощущал облегчение. «Еще на одно мерзкое подобие души стало меньше» – так он оправдывал себя, ставя перед собой миссию – очистить город от скверны. И, конечно же, вернуться домой.

Гром не был человеком, и не был инопланетянином в полном смысле этого слова. Хотя его предки были родом с другой планеты, на которой обитали редкие существа – Сфинксы. Но люди там тоже были, хотя давно перемешались с местными, и поэтому Сталкер был помесью человека и Сфинкса. Именно благодаря этому необычному кровосмешению – люди с его планеты обладали сверхъестественными способностями.

У него сегодня был отличный день, и он хотел отпраздновать. В его планах на сегодня больше не было убийств, и он отправился в бар на площади Комо, рядом с квартирой, которую снимал в коттедже на Семи Горах.

Бар назывался незамысловато: «Устричная». Там подавали отличные устрицы и пиво. Гром никогда не заводил случайных знакомств, если возникала необходимость, он просто ликвидировал человека, который мог его узнать. Но в этом баре все обычно были настолько пьяны, что никому ни до кого не было дела.

Гром толкнул дулом деревянную дверь и спрятал пистолет, который все время пока шел по улице держал на изготовке, в дальний карман. В «Устричной» было жарко, пахло пивом и креветками. Гром прошел к дальнему столику и сел в самом углу спиной к основной толпе.