Чтение онлайн

Я подумала об амазонках и правилах, по которым они жили. Они приняли мир без мужчин, но если подворачивалась возможность насладиться радостями плотской любви, они без промедлений обращались в новую веру и начинали поклоняться богине любви. Как решить эту проблему? Что выбрать — мир свободной любви или мир, где любовь закована в цепи? Где искать счастья — в свободе или в лишениях? Разве мои братья обрели счастье в Навкратисе? Город безудержной роскоши и безудержного греха, где они пали жертвами куртизанки, сделавшей их рабами. Некоторые люди меняют свободу на рабство, а иные — как Эзоп — рабство на свободу. Эзоп понимал эти парадоксы лучше, чем кто бы то ни было.

— Ты должна стать вождем всех этих людей, — сказал Эзоп, — иначе они погибнут. Они запутались. У них нет правил, которыми они могли бы руководствоваться.

— А почему не ты? У тебя есть борода. Борода всегда полезна для тех, кто хочет властвовать!

— Сапфо, ты шутишь. Ты прекрасно знаешь, что борода — вовсе не признак власти для амазонок.

— Но как я — простая поэтесса — смогу повелевать нубийцами, египтянами, капитаном, штурманами?

— Убеди их, что боги на твоей стороне — так всегда поступали цари и царицы. Ты вернулась из царства мертвых. Уж это они наверняка примут за атрибут власти!

Я задумалась. По какому праву я могла захватить власть? Я колебалась, как и в противостоянии с царицей амазонок. Единственная власть, которую я знала, — власть песен.

— Ты должна завоевать свое право словом. Власть захватывают речами или мечами, а речи — твое лучшее оружие.

— Я понятия не имею, с чего начать.

— Как Питтак захватил Лесбос?

— Он возглавил войну против афинян, но лесбосских аристократов он подчинил себе скорее обманом. Он привлек вождей на свою сторону и понемногу захватил всю власть.

— Так и ты должна поступить. Используй тот аргумент, что ты побывала в царстве Аида, и те пророчества, которые были тебе даны там, чтобы тем самым завоевать доверие тех, кто пользуется авторитетом у этих людей.

— А кто это?

— Это мы сможем узнать, только оказавшись среди них. Сапфо, мы должны начать, иначе всех нас похоронят на этом кладбище, кроме самых последних, чьи тела склюют морские птицы. Мы больше не можем терять время.

И мы с Эзопом пошли в народ — принялись обследовать территорию, которую хотели завоевать. Мы узнавали чаяния и тревоги наших людей и начинали понимать, как навести порядок в этой маленькой стране.

Амазонки были очень злы на Лето, которая вовсе не принадлежала к роду титанид. Не только Майра с ее рыжими локонами, но и многие другие молодые матери хотели, чтобы палатка Лето поскорее закрылась. К Лето в ее предприятии присоединились несколько ее сестер, но большинству амазонок не нравилось, что она использует их мужчин.

— Мужчины слабы, — сказала Майра. — Мы все это знаем. Соблазнить их не составляет труда. Но попробуй заставить их заботиться о детях! Ах, лучше бы мне никогда не покидать землю амазонок: там женщины объединяются, а не сражаются между собой за мужчин. Если бы я могла — вернулась бы!

— Антиопа убила бы тебя после рождения твоего первого ребенка, — напомнила я ей.

Я не стала говорить, что встретила Антиопу в царстве мертвых и узнала о ее смерти.

— Да мне даже Антиопа представляется теперь добродетельной! — кипя от злости, воскликнула Майра. — Антиопа рядом с Лето кажется образцом нравственности!

— Ты послушай, что она говорит! — прошептал мне Эзоп. — Даже несправедливый правитель лучше, чем вообще никакого правителя.

Тем вечером с восходом луны мы с Эзопом отправились к Лето. Море хлестало волнами о берег. В темной листве шуршали птицы. Над отверстием в крыше палатки Лето поднимался дымок благовоний. Изнутри доносились звуки духовых и струнных инструментов. Кто-то выводил на флейте печальную мелодию в нижнем регистре. Лето на мгновение появилась из палатки, чтобы затащить внутрь поклонника, ждавшего снаружи, — вид у него был как у потерявшейся собаки.

На амазонке, надушенной, как богиня, обычно была накидка из плетеных водорослей, которая переливалась при ходьбе, а под накидкой виднелись многоцветные шелка. Детей у нее не было, и улыбалась она полнозубой улыбкой — белоснежной и сияющей.

Теперь накидку она сбросила, и ее ниспадающее складками шелковое тряпье развевалось в танце. С немалым искусством Лето одну за другой сбрасывала с себя шелковые ленты.

Она пригласила в палатку и нас.

Эрос любит переменчивость даже больше, чем косметику и духи. Лето прекрасно это знала. Перед каждым мужчиной она хотела являться в новом виде и для этой цели соорудила хитроумные маски — птиц, животных, с рогами и с длинными золотыми волосами. Она сама смастерила их и научилась движениям, делающим ее похожей на то существо, в которое она преображалась. Танцовщица может очаровать публику только движениями, но Лето обладала этим даром. Она могла стать кошкой, пантерой, змеей, лошадью, любым мифическим существом. Может быть, она все-таки была титанидой.

Мужчин ее представление приводило в немой восторг. Они словно попадали в волшебный мир. Какую бы радость ни приносили дети, но с их появлением волшебство исчезает. И это тоже знала Лето. Глаза у нее были серо-голубые, а ресницы — длинные и темные. Длинные волосы — почти серебряного цвета, с золотыми прядями. Она прикрывала ими отсутствующую грудь. От этого зрелища у меня по коже побежали мурашки. С ней были две помощницы-амазонки, такие же красивые, как она, но одна темная и пухленькая с желтоватыми глазами, а другая — с ярко-рыжими волосами оттенка отполированной меди и глазами цвета того же металла, только потускневшего. Эта троица начала танец, лаская груди друг дружке, целуясь в губы, обмениваясь масками, и разыграла пантомиму, в которой все они соблазняли одна другую.

Я смотрела на амазонок как зачарованная, вспоминая, как давно не прикасалась к живой плоти, не целовала мужчину или женщину. В царстве мертвых от соприкосновения плоти не возникало искры. Вот в чем парадокс этого места: вечное томление, вечная неудовлетворенность. В царстве мертвых на всех лежало проклятие Тантала. Я все это время оставалась целомудренной среди прекрасных амазонок — какая бездарная трата времени! Я занималась только писаниной! А в Египте скорее услаждала фараона, чем получала удовольствие. (Вот в чем проблема с фараонами!) Когда в последний раз я занималась любовью, забыв обо всем на свете? Я чувствовала боль в ногах и пульсацию внизу живота. Я вспомнила Алкея и Исиду, вспомнила то, что чувствуешь, прижимаясь всем телом к другу, который еще и твой любовник. Ах, как давно я не испытывала ничего подобного!