Чтение онлайн

– Нет. Стасик любит шансон.

– Ужасно. Почему «Стасик»? – Лера немедленно представила жалкого тощего субъекта с жилистой шеей, голубовато-белым нездоровым тельцем и тараканьими усишками цвета ржавой консервной банки под хрящеватым унылым носом.

– Ладно, Станислав.

– Да не надо мне одолжений. Ты о чем рассказать-то хотела? Или потрясена тем, что ничего не было?

– Да. Потрясена. В наше время это редкость.

– Никакая это не редкость, Крышкина! Просто не каждого мужика получается уломать.

– Не знаю. Тебе виднее, – нахамила Ольга и надулась.

– Я, в отличие от некоторых, очень разборчива в связях. Меня Стасики всякие водой из луж не пачкают.

– Завидуешь?

– Крышкина! А что, мне за тебя порадоваться? Какой-то прыщ мужского пола испачкал тебя, проезжая мимо на своем «Запорожце», потом напоил кофе и обещал оплатить химчистку. Тебе кажется, что это опять начало чего-то большого и светлого, а мужик просто решил дешево отделаться.

– Если бы он хотел отделаться, то не вернулся бы, – пробубнила Крышкина, сохраняя вооруженный нейтралитет.

– Твой Стасик хочет жить дальше с чистой совестью и, не краснея, врать девушкам, что он настоящий джентльмен. Ты была бы темным пятном на его биографии. А так – широкий жест и никаких тягостных воспоминаний.

– А может, это судьба? Если бы не эта досадная случайность, мы бы не встретились и не узнали друг друга.

– Конечно, – Лера распахнула дверь и вытолкала Крышкину из ванной, – у каждого своя судьба. У кого в ларце, у кого – в яйце, а у кого – в луже. И я очень сомневаюсь, что вы друг друга узнали. Где он работает? Был ли женат? Какие у него насчет тебя планы? Молчишь?

Крышкина презрительно фыркнула и снисходительно бросила:

– Разве это имеет значение, когда две судьбы переплетаются в одну нить.

Из комнаты выглянула торжествующая мама и ехидно ухмыльнулась:

– Золотые слова, Оленька!

«Это совершенно другое. Крышкина неразборчива, как оголодавший медведь после спячки. И мужик у нее – недоразумение. Стасик какой-то. С ума сойти. Тут и так все ясно – бежать и не оглядываться. А про Витю ничего знать и не надо. У него все на лице написано: и интеллект, и воспитание, и серьезные намерения».

– Какое мещанство. Достаточно посмотреть ему в глаза, и все становится ясно. – Крышкина с состраданием взглянула на подругу. – Но тебе этого не понять.

Лера испытующе уставилась на ораторшу, заподозрив, что та прочитала ее мысли или сговорилась с мамой и теперь издевается.

– И что у твоего Стасика такого особого с глазами?

– Наверное, то же, что и у твоего! – не выдержала мама. – В них бегущей строкой пущена краткая биография. Чудовищный инфантилизм! Вы обе друг друга стоите.

– Это комплимент, или твоя мама кого-то из нас пыталась обидеть? – заинтересовалась Крышкина.

– Комплимент. Крышкина, тебя поздравить или сама уйдешь?

– Не завидуй. У тебя тоже все получится. Желаю удачного свидания, – кротко улыбнулась Ольга, изобразив христианское смирение.

– Ты говоришь тоном человека, у которого уже все получилось, – съязвила Лера. – Я постараюсь догнать и перегнать. Не все нам, приземленным бухгалтерам, отчеты строчить.

Звонок в двери прозвучал просто издевательски.

«Что-то день сегодня не задался, – обреченно констатировала Лера. – Видимо, не судьба предстать перед кавалером в полной красе. Хотя я уже вчера была на высоте. А как известно, первое впечатление – самое яркое. Потом мужчина уже воспринимает даму сердца в том образе, который отпечатался в памяти».

Тут в Лерином воображении оформилась в законченную мысль нелепая картина – впечатавшийся в мерзлую влажную кашу след мужского ботинка. При этом в хаосе снежного месива угадывалось не что-нибудь, а ее портрет. Если не загонять в темные углы сознания правду, то накануне Лера вовсе не была нежной феей. Скорее всего, первое впечатление о ней у кавалера сложилось превратное. Да он этого и не скрывал.

Сейчас еще она встретит его с мокрыми волосами, торчащими, как у Страшилы из «Изумрудного города», и красной распаренной физиономией. На фоне выталкиваемой из квартиры Крышкиной в таком виде можно и потеряться, а то и вовсе стереться из памяти.

– Кто-то пришел! – обрадовалась Ольга и по-хозяйски распахнула дверь. Крышкину хотелось убить. Немедленно и насовсем. – Здравствуйте! Приятно познакомиться. Я – Оля. Проходите, проходите. Правда, тут незваных гостей не любят. Хотя могут сделать скидку на половую принадлежность. Или вы «званый гость»?

На пороге неуверенно топтался Игорь.

«Не он!» – радостно подумала Лера и даже улыбнулась. Но не Игорю, а своим мыслям. Игорь понял ее неправильно. Мужчинам, не менее чем женщинам, свойственно толковать факты в свою пользу.

Он тут же оживился и протянул три банально-красные розы на толстых стеблях. Лера терпеть не могла цветы в рыночном целлофане с блестками и бантиками. И красные розы ей тоже не нравились. И дверь хотелось закрыть решительно и плотно, оставив гостей по ту сторону дерматиновой обивки.

– Спасибо. – Крышкина цапнула букет и торжественно передала его Лере, словно та была не в состоянии совершить это простенькое действо сама. – Это тебе, наверное. Это ведь ей?

Крышкина с любопытством сороки, заприметившей серебряную ложку, начала разглядывать гостя.

– Оля, пока. Заходи еще. – Лера ласково улыбнулась и начала надвигаться на подругу.

– Всенепременно. В такой хлебосольный дом ходила бы и ходила. Если ты собираешься спустить молодого человека с лестницы, то скажи сразу. Я его заберу.