Чтение онлайн

Зажимая рану правой рукой, Илья быстро подполз к борту, поднял левой рукой валяющийся там без дела гранатомет и, оперев его на леера, произвел точный выстрел. Вражеский пулемет смолк. На баке и юте бронекатера возникли две фигуры в черных гидрокостюмах, раздались взрывы и автоматные очереди: Немо и Бравый атаковали противника из-под воды. Илья понял, что до победы остались считанные минуты, бросил взгляд на открытую дверь капитанской рубки, встретился глазами с Римлянином, обернувшимся к нему с веселым удивлением, и вновь потерял сознание…

— Ты лишился родимого пятна, Илья, — произнес "Сергей Сергеевич", сидя у койки разведчика в медицинском отсеке подводной лодки, подобравшей их в точке рандеву через два часа после боя, — и это — все наши потери!

Римлянин задумчиво вертел в пальцах пистолетную пулю, извлеченную из тела Ильи. Пуля, выпущенная с расстояния пяти метров, проникла в мягкие ткани груди лишь на свою длину. На субмарине хирург, даже не прибегая к наркозу, легко вынул ее пинцетом, спросил: "Вы ее что, молотком в себя вколотили?", перевязал разведчика и вышел, недоуменно пожав плечами.

— Хотелось бы мне знать, кто в твоем роду оставил тебе этот щит, — продолжил Римлянин, глядя на оперативника с интересом. — А заодно понять, откуда такой могущественный род берет свое начало!

Римлянин встал, направился к двери отсека и на пороге обернулся.

— Яхту пришлось затопить, но мы ее все равно угнали, так что особенно переживать не о чем! Сокровище на борту субмарины в опечатанных ящиках, никто из экипажа не знает что и куда мы везем. В Атлантике нам подготовят отличный скоростной катер. Там Голливуд снимает боевик о сражении доблестных американцев с русскими боевыми пловцами, у них таких катеров — целых три, один — явно лишний! На него мы с нашим грузом и пересядем, чтобы запутать следы окончательно. Кстати, Илья, здесь я для всех — Автандил Бенедектинович…

С улыбкой взглянув на расхохотавшегося разведчика, Римлянин прикрыл за собой дверь.

Илья прикоснулся пальцами к пулевой отметине, вздохнул с сожалением и продолжил чтение самого необыкновенного письма из всех, какие ему когда-либо доводилось получать. Вновь перед его глазами побежали строки, написанные твердым мужским почерком.

"…Наша Вселенная имеет свастичную структуру. При вращении ее звездные системы, которые мы, арии, называем Чертогами, время от времени проходят через пространства Темных миров. Тогда наступает тяжелая, черная пора — Ночь Сварога! Эпоха Лисы — самое страшное время этой поры, но она же Ночь Сварога и завершает. Нигде, ни на одной планете силам Сатаны не удавалось удержаться после наступления эпохи Волка, неизбежно сменяющей эпоху Лисы!

К тем планетам, где человеческий дух оставался непокоренным, где не погибала совесть, мы, звездные арии, всегда спешили на помощь и совместно с их жителями изгоняли чужеземцев, лишая их возможности когда-либо вернуться обратно.

Те же планеты, где человек не выдерживал испытаний и оказывался слабее сил Зла, неизбежно в скором времени погибали, поскольку вместе с утратой совести утрачивался и путь, связывающий людей с их собратьями во Вселенной, с их всемогущими предками, с их Богами!

Доведенные до животного состояния, до отчаяния, до нравственного тупика, обитатели этих планет, перестав быть людьми, воевали друг с другом до полного взаимного уничтожения, используя ядерное оружие — непременный атрибут любой "высокоразвитой цивилизации".

«Цивилизация», предлагаемая чужеземцами людям взамен неизбывных Небесных законов РИТА, взамен подлинной культуры и подлинного счастья, приносила с собой убивающие дух и совесть сомнительные «блага» и низменные удовольствия и становилась орудием смерти, с помощью которого Сатана собирал свой «урожай». Богатый «урожай», Илья, благодаря которому Пекельные миры в тонких пространствах Нави никогда не пустуют!

Чужеземцы на таких обреченных планетах всегда погибают вместе с людьми, в силу своей глупости, жадности и властолюбия не отдавая себе отчета в том, что собственными деяниями укорачивают свое пребывание в мире Яви. Изначально лишенные совести, не имеющие никакого понятия о Золотом Пути Развития, по которому поднимаются (или опускаются) человеческие души при реинкарнации, чужеземцы в Пекельных мирах, где правят хаос, безумие и ужас, чувствуют себя, как дома. Но каково попавшим туда людям, Илья?! Вернуться на Золотой Путь из Пекельных миров очень и очень сложно…".

Илья снова заулыбался. Жена звездолетчика, видимо, давая мужу возможность передохнуть и собраться с мыслями, вновь украсила пергамент живыми, дышащими любовью, женскими строчками!

"Я обращаюсь к тебе, Илья, читающему это письмо через тысячу лет, а перед глазами вижу моего, оставляемого на Земле в страшную эпоху, крохотного сына, чьим далеким потомком ты являешься! Можно, я буду называть тебя в этом письме — "мой мальчик"? Благодарствуй, я знала, что ты мне не откажешь!".

Летящие строчки стали вдруг расплываться, Илья удивленно провел рукой по глазам и ощутил на пальцах непрошенную влагу. Наверное, в последние годы ему так недоставало теплоты, что эта теплота, дошедшая до него через тысячу лет, растрогала его до слез! Утерев глаза тыльной стороной ладони, разведчик продолжил чтение.

"Мой мальчик, мы живем вечно! Быть может, когда-нибудь, на Золотом Пути Развития, в иных мирах и в иное время наши жизни пересекутся. Тем, кто не сходит с Золотого Пути, оставляется родовая память, этот щедрый дар наших Богов! Мне кажется, я узнаю тебя, обязательно узнаю! Я буду очень гордиться тобой и твоими боевыми товарищами, вместе с которыми ты сейчас сражаешься со Злом плечом к плечу! Я хочу, чтобы твои друзья знали, что я их тоже люблю, как своего сына, как тебя.

Мы с мужем так верим в вас, мои хорошие! Вы не отдадите чужеземцам святую Русь, спасете и ее от поругания, и Землю от погибели! Мне почему-то кажется, что не только у тебя, мой мальчик, но и у твоих товарищей по оружию есть божественные метки…".

— Божественные метки, — подумал Илья с улыбкой, — конечно, есть! У Бравого, например, кроме ножевой и пулевой отметин на теле, есть еще след от женского укуса на левом плече! Жена цапнула его в первую брачную ночь, ошалев от страсти! А Бравый свою жену иначе, как Богиней, никогда и не называл!