Сердце России
Шрифт:
— Никогда, — пообещал Илья.
— Пусть тотем стоит у тебя дома, будешь иногда колоть его ножом!
— У меня нет дома.
— Посмотри мне в глаза!
Илья прямо взглянул в глаза юной жрицы. Помимо своей воли, провалившись в две бездонные пропасти, разведчик впал в легкий транс.
— У тебя будет дом, очень скоро, — услышал он голос, кажущийся далеким и странным. — Ты придешь к нему через Океан, холодный и страшный. Ты придешь к нему из темных глубин, придешь победителем. Ты придешь к нему и… к своей любви. У тебя будет любовь, Илия, великая, прекрасная Любовь! Ты вновь станешь счастливым.
— Когда? — разведчик едва расслышал собственный, внезапно охрипший голос.
К его горлу вдруг подкатился ком, стало трудно дышать, в глазах закипали слезы.
— Скоро, очень скоро, — в шепоте королевы послышались горькие нотки, — как только листья на ваших деревьях начнут желтеть. С ней ты забудешь всех других женщин, они перестанут существовать для тебя, Илия. Я — тоже…
Илья очнулся. Глаза королевы были безмерно печальны. Разведчик благодарно поцеловал теплые губы чернокожей Богини.
— Прощай, Таня, — произнес он с сожалением. — Тебя я буду помнить всегда!
Королева смотрела вслед уходящему в сумерки мужчине и плакала.
— Воин, князь, — шептала она сквозь слезы, — прощай! Вспоминай меня все-таки…
Глава 20. Накануне Контакта
Машина академика Добродеева остановилась у бетонного забора, огораживающего цилиндрическое здание. Его водитель быстро вышел из машины и распахнул перед ним заднюю дверь.
Академик, не спеша, выбрался из автомобиля, потянулся, размял кисти рук, несколько раз хрустнув пальцами, и сделал несколько шагов по направлению к металлической двери проходной.
— Владимир Петрович, — окликнул его водитель, придержав заднюю дверь и заглянув в салон, — вы забыли портфель!
— Благодарствуй, Витя, — весело сверкнув очками, отозвался Добродеев, — пока он мне не нужен. Я ненадолго, на полчаса.
Академик скрылся за металлической дверью, распахнутой перед ним вооруженным охранником.
Водитель посмотрел ему вслед, сел в салон на заднее сиденье и захлопнул за собой дверцу. Внимательно осмотревшись по сторонам и не обнаружив на стоянке ничего подозрительного, он притянул к себе коричневый потрепанный портфель своего шефа и попробовал замок. Портфель заперт не был!
Это был второй удачный случай за последний месяц: в середине августа при схожих обстоятельствах он обнаружил в портфеле тонкую папку с надписью "Сердце России. Предварительные исследования". Тогда, как на грех, он оставил дома мобильный телефон со встроенным фотоаппаратом и никакой пользы из счастливого стечения обстоятельств извлечь не сумел.
Теперь телефон был при нем!
Водитель осмотрелся еще раз, задержал взгляд на белом минивэне с тонированными стеклами, стоящем неподалеку, и, наконец, решился.
Он открыл портфель и извлек из него плотно набитый картонный скоросшиватель. Более современные и удобные папки для хранения деловых бумаг его шеф почему-то не жаловал. На лицевой стороне скоросшивателя рукой академика было выведено: "Сердце России. Основные результаты исследований".
От волнения водителя прошиб пот. Ему не так давно сообщили сумму, которая будет переведена на его счет в швейцарском банке за любую информацию о ходе исследований артефакта, и эта сумма вертелась у него в голове, как любимая мелодия. А тут — "основные результаты"!
— Удвою сумму! — в лихорадочном возбуждении думал водитель, отщелкивая фотоаппаратом страницу за страницей. — Нет, утрою! — решил он, в конце концов, сфотографировав последнюю, девяносто пятую страницу и убирая скоросшиватель в портфель.
Водворив портфель на место, он вновь взглянул на белый минивэн, вышел из машины, пересел за руль и начал отправку снимков на номер, который знал наизусть и в памяти телефона не хранил.
Когда академик появился в дверях проходной, последний снимок как раз ушел к заказчику. Водитель вытер вспотевший лоб рукавом пиджака и вышел из машины.
— Витя, ты что такой бледный? — как всегда жизнерадостно поинтересовался Добродеев, когда водитель распахнул перед ним заднюю дверь. — И руки трясутся… Ты, часом, не кур воровал?!
— Нет, Владимир Петрович, — выжав из себя улыбку, ответил водитель, — кур я не ворую…
— В интересное время мы живем, Витя, — принялся вслух философствовать академик по дороге в научно-исследовательский институт, которым он руководил. — Все-то мы знаем, все враги у нас — как на ладони! Сегодня в двадцать три часа подъедут к дурацкому круглому зданию, где мы только что были, три «ботаника», пошлют сигнал к звездам, и вообще все счастливо заживут! Мы даже формулу счастья заранее вывели…. Правда, один заполошный студент недавно ее в одну минуту раздолбал, — добавил он огорченно и расхохотался. — Не надо ему, видите ли, никаких денег для счастья! И ведь он прав. Знаешь, почему?
— Почему, Владимир Петрович? — глянув на шефа в зеркало заднего вида, вежливо поинтересовался водитель, внутренне усмехнувшись.
Ему самому денег для счастья требовалось так много, что он уже твердо решил удесятерить первоначальную сумму!
— Потому что «счастье» этого студента сидело напротив него за столом и хлопало синими влюбленными глазенками. И в тот момент им обоим требовалось для счастливой жизни только одно: чтобы весь мир вокруг них провалился куда-нибудь к чертовой матери вместе со всеми своими деньгами и формулами и оставил бы их в покое!
Водитель принужденно засмеялся.
— Удесятерить, пожалуй, многовато будет, — подумал он вдруг. — Упятерить!
По дороге в Техническую Академию Бокаловы заехали в Управление Федеральной Миграционной Службы.
Сергей Николаевич и Лидия направились в здание, Ирина осталась в машине.
Моложавый полковник, давно уже тайно влюбленный в майора Бокалову, без лишних слов предоставил «погорелице» недельный отпуск.
Бросая осторожные взгляды на стройные ноги "самого красивого майора планеты", как он искренне считал, начальник Управления предложил ей финансовую помощь, от которой Лидия вежливо отказалась.