Чтение онлайн

Прикрыла глаза и представила, чтобы на всё это сказал мой Алекс, а потом и мама… Слёзы потекли по щекам, она осталась там, на Земле, что с ней? Как она пережила весть о гибели любимой дочери? Одни вопросы и ни одного ответа!

Всевышний, пусть у неё всё будет хорошо и ничего плохого не случится.

"Мамочка, я с тобой! Всегда рядом!" – мысленно воскликнула, надеясь, что до неё дойдёт это сообщение, что она каким-то образом сможет меня почувствовать, возможно, крик моей души долетит до адресата.

Незаметно погрузилась в глубокий сон и снилась мне наша двухкомнатная квартира. Я прошлась по пустым тёмным помещениям в поисках мамы. И в конце заглянула на кухню, где она и оказалась. Моя роднулька одиноко сидела за круглым маленьким столом и заплаканными, опухшими глазами, смотрела в окно на звёзды и яркий полумесяц, красиво серебрившийся на ночном бархатно-бездонном небе.

– Доченька, – шмыгнула она носом, – я хочу верить, что ты попала в какой-то другой мир, как в сказках и спасёшь там много хороших людей. И пусть этот новый мир будет добр к тебе… Ведь всё не может так закончиться…

Она переплела дрожащие пальцы в крепкий замок и едва слышно добавила:

– Люблю тебя, дорогая. Я всегда буду рядом!

Я, чувствуя, как по щекам покатились крупные, отчего-то холодные слёзы, подошла к ней и крепко её обняла. Мама, словно что-то ощутив, воскликнула:

– Аглая? Это ты?!

Но какая-то необъяснимая сила вдруг оторвала меня от неё и утянула через оконное стекло к насмешливо подмигивающей луне…

Глава 9

Проснулась ближе к вечеру от неприятного жжения в центре лба. Резко распахнув глаза, встретилась взглядом с той красоткой, что преградила мне путь в купальне. Ирида, вроде так её зовут.

Красотка глядела на меня насмешливо и с чувством полного превосходства. Я же, сделав вид, что мне всё равно, равнодушно перевернулась на другой бок, оказавшись лицом к стене. Злобный шик, донёсшийся в спину, согрел моё самолюбие.

Но долго разлёживаться нам не дали: пришёл незнакомый мне мальчик и пригласил всех на ужин.

Все трапезы проходили на первом этаже и нас позвали на него аккурат к закату солнца. Его лучи окрасили в нежно-розовый узкие прямоугольные окошки, расположенные практически под самым потолком.

Первыми вышли разодетые дамы с золотыми браслетами на руках – все возрастом от пятидесяти до шестидесяти лет; позже я узнала, что они были первыми наложницами, родившими детей этнарху Менедему и следившие за порядком среди молодых. Они также занимались воспитанием подрастающего поколения, тех самых маленьких детишек, что я видела в углу, где те играли в свои непонятные игры.

Всего в этом большом помещении с двумя колоннами от пола до потолка, жило одиннадцать человек, и я двенадцатая.

Я дождалась пока все выйдут, и неспеша последовала за ними, замыкая жиденькую цепочку.

Пристроившись за юной беременной, очень хорошенькой девушкой, задумчиво огляделась: стены коридора украшены красивыми панелями из светлого дерева. Шли медленно, и я смогла рассмотреть вбитые в стены на высоту человеческого роста крюки. Расстояние между ними было приблизительно в пять-семь моих шагов. Пол украшен затейливой мозаикой, детали в полутьме было не разглядеть, но это было что-то геометрическое.

По всей видимости они предназначались для масляных ламп и, словно в подтверждение моей догадки, появилась женщина в тёмно-бардовом балахоне и принялась развешивать лампы на крючья. Они пока не горели, скорее всего это сделают позже, когда полностью стемнеет.

Женскую половину дома (гинекей) мы прошли за десяток минут и спустились вниз, где все наложницы вошли в небольшое по сравнению с комнатой, где они спали (а теперь буду обитать и я), помещение.

Еда была расставлена около невысоких топчанов на низких столиках. Есть мне предстояло лёжа, точнее, возлежав, и не на обычных спальных ложах, как в комнате наверху, а на особых сиденьях-апоклинтрах (от слова «апоклино» – «разгибаю корпус, спину»). Апоклинтры были сделаны так, чтобы сидящим на них людям практически вообще не нужно было бы двигаться. Пока я крутила головой стараясь всё осмотреть, старшие наложницы заняли все свободные места, улегшись на левую часть тела. И принялись есть просто руками, скидывая объедки прямо на пол. Те, кому не досталось места, сели на деревянные стулья, расположенные у стены.

Оказавшись среди тех, кто помладше, также заняла один из стульчиков и задумалась. Но долго предаваться размышлениям мне не дали: ко мне вдруг обратилась та девушка, что шла передо мной.

– Тебя правда сам гиатрос Иринеос приказал накормить не по времени? – тихо спросила она, блестя чёрными бусинками глаз.

Я пожала плечами, подумав, что могут и проверить, и если местный лекарь скажет, что ничего подобного он не говорил, то достанется не только мне, но и девушкам-рабыням. А им зла я не желала.

– Это хорошо, что ты ему пришлась по душе, значит, они, – едва заметный кивок в сторону старших женщин, среди которых затесалась и Ирида, – не станут тебя сильно изнурять. Побоятся гнева гиатроса Иринеоса. Только ночью не спи, могут попытаться удушить, – и судорожное сглатывание подсказало мне, что ей пришлось подобное издевательство испытать на себе.

Я бросила взгляд на заметно выпирающий живот и спросила:

– Носишь ребёнка этнарха?

Было заметно, что девушка весьма удивлена и даже возмущена моим бесцеремонным вопросом, но потом, словно вспомнив что-то, ответила:

– Ты же не местная, и не знаешь наших правил: если бы я изменила своему господину, меня бы лишили жизни, – девушка покачала головой и объявила: – я ношу дитя нашего благословенного этнарха Менедема! Это большая честь для любой из нас. Остался всего энас минас (один месяц), и я увижу своего ребёнка! – она мечтательно прикрыла веки и лицо её приобрело одухотворённое выражение. – Денно и нощно молю Богиню Артемиду (прим. автора: в древнегреческой мифологии вечно юная богиня охоты, богиня женского целомудрия, покровительница всего живого на Земле, дающая счастье в браке и помощь при родах, позднее богиня Луны (её брат Аполлон был олицетворением Солнца), чтобы это был мальчик.