Сердце Пламени
Шрифт:
— Воистину готов, — отозвался один из тех, кто держали связанного.
Когда его вытащили к алтарю, стало видно, что это подросток, загорелый и тощий, одетый в лохмотья. Он дернулся, попытался вырваться, но веревки выдержали. Обладатель жезла обнажил в улыбке желтые редкие зубы.
— Кто такой? — поинтересовался он.
— Портовый попрошайка, — сказал один из тех, кто держал юношу. — Его все равно никто не хватится.
— Кладите жертву перед алтарем.
В глазах юноши появился ужас, когда вместо жезла в руках хозяина подземелья возник длинный кривой нож. Тускло блеснуло лезвие, покрытое пятнами то ли засохшей крови, то ли ржавчины. С хрустом вонзилось в тело, вспарывая кожу, ломая ребра ниже левой половины груди.
Сильное молодое тело последний раз вздрогнуло и замерло. Обладатель жезла погрузил руку в грудь жертвы, в рану меж лохмотьями окровавленной плоти. Выдернул ладонь с зажатым в ней сердцем, еще бьющимся, кровоточащим. Размахнулся и швырнул его в диск. Раздался шлепок, багровые струи потекли по символам тринадцати созвездий.
Донеслось урчание, какое издает дорвавшийся до рыбы кот, и прилипшее к диску сердце пропало. Исчезла, впиталась кровь, и в круге из драгоценного металла словно распахнулось окно. Стал виден берег, бьющиеся об него волны, стена высоких деревьев с длинными листьями, и поднимающиеся в глубине суши горы, высокие и обрывистые, с белыми шапками на вершинах.
— Братья, кто знает это место? — спросил хозяин подземелья. — Мне оно незнакомо…
— Я бывал там, — низким рокочущим голосом проговорил человек, сидящий в задних рядах. — Это один из больших или внешних островов Закатного архипелага.
— Ясно, — после взмаха жезла картинка исчезла, осталась только «звезда», на этот раз — багровая, — нам пора в путь. Надеюсь, у вас все готово, братья?
Двадцать шесть возгласов «да» стали ему ответом. Хозяин подземелья кивнул и исчез во тьме за алтарем. Когда вернулся, то оказался наряжен в обычный дорожный ремиз, а в руке держал мешок с лямками. Жезл с молотом, ритуальное одеяние, шапка и нож исчезли.
— Берите его, братья, — четыре пары рук осторожно сняли с алтаря диск с продолжающей сиять внутри него «звездой». Завернули его в несколько слоев плотной ткани. Круглый сверток засунули в другой мешок, побольше. Его закинул за спину один из мужчин, державших жертву.
Масляные светильники погасли, и поклонники Сокрытого по лестнице покинули подвал. Стукнул закрывшийся люк, и тело юноши с распоротой грудной клеткой осталось лежать в темноте и тишине.
А двадцать семь мужчин, щурясь и моргая, вышли из склада, расположенного на одной из улочек Тухлой ямы. Без спешки зашагали в ту сторону, где у причалов Безариона ждали корабли, готовые отправиться в любую точку Алиона. В том числе — и на Закатный архипелаг.
Если в этот момент существо, обладающее не только божественным всевидением, но еще острым умом и способностью замечать мелочи, окинуло бы взглядом пределы населенной суши, оно было бы сильно удивлено. Везде, где обитают люди, от Гормандии до Северной Норции, небольшие группы мужчин и женщин бросали налаженную жизнь и пускались в дорогу.
Но мало того — то же самое происходило и в гномьих подземельях. Подданные орочьих вождей уходили с кочевий, под сводами леса покидали дома эльфы, даже гоблины оставляли торговлю и ремесла. Часть роданов Алиона словно поддалась очень странному безумию…
А боги этого не заметили. Ведь у них не имелось привычки обращать внимание на мелочи.
Глава 3. Большая река
Вопреки ожиданиям, гном от всадников так и отстал. Он бодро топал вслед за ними, напевал что-то, и даже в самую жару не заикнулся о том, что пора сделать привал. К его счастью, в густых лесах, тянувшихся вдоль берега, лошади не могли идти иначе, чем шагом.
Рыжий проникся к Гундихару непонятной симпатией. Бежал рядом с ними, иногда мяукал, словно подпевая. Олен поглядывал на происходящее с удивлением, Саттия делала вид, что пеших спутников у нее нет, а Бенеш сидел в седле, глядя затуманенным взглядом куда-то в небо.
То ли думал о чем-то серьезном, то ли просто мечтал.
— Кстати, скоро будет отличное место для стоянки, — сообщил гном, когда желтый лик Афиаса побагровел и опустился к горизонту. — А я так и не знаю ваших имен.
— Зачем они тебе? — гордо вскинула подбородок Саттия.
— Я должен знать, кого поминать в молитвах, — заявил Гундихар смиренным тоном и сам расхохотался. — А вообще, неудобно обращаться к спутнику «Эй, ты, конопатый…».
— Я Бенеш, — сообщил прислушавшийся к разговору ученик мага.
— Меня зовут Олен, — сказал Рендалл, — а добрая и симпатичная девушка с луком и мечом — Саттия.
Четвертьэльфийка нахмурилась и открыла рот, чтобы сказать что-нибудь сердитое, но в последний момент сдержалась.
— Ну и где твое место для стоянки? — поинтересовался Олен. — И откуда ты о нем знаешь?
— Ха-ха! Гундихар фа-Трене хаживал в этих местах, когда никого из вас не было на свете! Я изучил Дейн от истока до устья не хуже, чем собственную зад… Ладно, это неважно. А стоянка будет где-то через милю.
— Интересно, — сказал Бенеш. — Я… ну, никогда не слышал, чтобы гномы вот так путешествовали, да… Тебя что, выгнали из клана? — тут он сообразил, что брякнул нечто не совсем тактичное, и поспешно забормотал. — Ой, ты… я не хотел обидеть… Если…
— Я ушел сам! — слова гнома прозвучали гордо, но Олену послышалась и грусть. — Давно это случилось, по завершении последней войны с гоблинами. Тогда я только вернулся домой, под Мшистый пик. Вспыльчивый, молодой, уверенный в себе. И поссорился со старшим братом. С тех пор Гундихар фа-Горин живет среди людей, и не жалеет об этом. Нет, не жалеет, есть ему шерсть Аркуда…
Через милю открылся спускающийся к самому Дейну луг, поросший густой травой, заросли орешника по его краю. Стал виден другой берег, высокий, обрывистый, стоящая на нем деревенька, несколько лодок на водной глади.
— Остановимся? — спросил Олен, глянув на Саттию.
— Корни и листья, вы решили без меня, — девушка фыркнула. — Да и место в самом деле удобное…
— Дальше до Нюренга глухие заросли, уж поверьте мне, — Гундихар сбросил мешок, в нем что-то брякнуло. — Так, сейчас я живо сготовлю ужин. Да такой, что вы пальчики оближете…