Шрифт:
Осенний роман
Это был необычайно теплый сентябрь. Сезон выдавали лишь желтые листья на дорогах. Солнце было теплым и мягким. Настолько, что многие позволяли себе ходить в легких платьях и босоножках.
Люба работала кассиром в супермаркете. Ей было 40 лет. Двое детей, кошка, собака, попугайчик и муж Коля. Странные отношения были у Любы с Колей. Каждый жил своей жизнью. И не сказать, что они друг друга не любили или кто-то был несчастлив в этом союзе. Это был удобный партнерский союз. По сути, они почти не говорили друг с другом. Каждый был занят своим делом. А вечером, после тяжелого рабочего дня, уже просто было не до этого. Добраться бы до кровати и заснуть мертвецким сном. В целом, так живут многие семьи. Поэтому никто тревогу не бил, не истерил, не психовал.
Люба с утра убирала лоток, собирала сумку с обедом для мужа, потом собирала сухое белье с сушилки, выдавала детям форму в школу, завтрак, кофе, почистить клетку птицы, быстро в душ, легкий макияж и бегом на работу. За много лет такого режима, она научилась выстраивать такой тайм-менеджмент, что успевала все ровно за час. С делегированием тоже все было схвачено. Мусор-мужу. Старший гуляет с собакой. Младший досыпает на правах младшего. Кошка и попугай благо были совсем автономными и развлекали себя сами.
Несмотря на то, что Люба просто обожала подольше поваляться в кровати и не суетиться с утра, жизненный ритм не позволял ей такой роскоши. Поэтому Люба с утра была уже слегка нервозная. Чутка раздраженная. Но это мелочи. Вряд Ли есть счастливые люди с утра. Это что-то на безработном.
Поэтому Люба летела на всех порах, чтобы не опоздать на работу. Одной рукой подкрашивая ресницы, второй потягивая ужасно горький кофе с заправки. Она терпела этот ужасный вкус, лишь для того, чтобы глаза не закрылись. Выходные получились не особо выходными. В семейной жизни вообще нет такого понятия. Чтобы отдохнуть-это надо как минимум в больницу загреметь.
Люба ехала по одной и той же дороге уже много лет, да так, что этот путь стал автоматическим. Но не сегодня.
Ремонт соседней дороги внес легкие коррективы в привычный маршрут. Предупреждающий знак Люба конечно не заметила. И на всей скорости влетела в бок шикарного черного мерседеса. Сказать, что у Любы сиденье из под попы пропало на миг-ничего не сказать. Она вцепилась в руль, просто остолбеневши от такого исхода событий. На соседнем сидении лежали бумаги. Тут пазл у Любы сложился, да так, что слезы из глаз полились ручьями. Коля должен был сделать страховку. Но как обычно забыл. Эта его черта раздражала до ужаса, но Люба уже смирилась с этими мелкими недостатками.
Из мерседеса долго никто не выходил. Владельцем был Александр Александрович Печинский. Местный предприниматель. Но обычно звали его Сан Саныч.
Сан Саныч был человеком серьезным, прямолинейным, но адекватным. Закончив разговор по телефону, он медленно вышел из машины. Постоял, посмотрел, потер затылок. Ну в принципе колодки на правой стороне и так нужно было менять. И тут он посмотрел на Любу. Люба вжалась. Кредитка пустая, страховки нет.
Сан Саныч понял, что Люба в шоке, что она расстроена. Вся еще тушь растекалась черными реками по лицу.
– Торопитесь куда-то? Вас подбросить? – Спросил с улыбкой Сан Саныч.
Люба подумала, что он повезет ее в полицию. Или в лес. Расфасовать по пакетам.
– Простите, пожалуйста. Я все оплачу. Честное слово, я вам обещаю. Моя вина, не увидела знак, не вызывайте полицию, пожалуйста.
– Да не ссы ты. Я серьезно, опаздываешь ведь? С машиной разберемся. Вон телефон звонит.
Люба увидела звонок директора. Ответила, объяснила ситуацию. Настолько Люба проревелась, что ее отпустили вообще все эмоции.
Сан Саныч довез Любу до супермаркета. Люба отработала этот день, как в тумане. Все думала, что же делать. Что продать, чтобы оплатить ремонт.
Машина так и осталась там, на дороге. Люба была в таком состоянии, что ей даже не хотелось ее забирать. Домой поехала на автобусе.
Муж отметил, что Люба вернулась позднее, чем обычно. Она все рассказала. И несмотря на то, что в момент аварии, она представляла, как душит Колю шнуром от тостера, то к вечеру сил не осталось. И она снова обрушилась слезами, как в момент столкновения. Но Коля не то чтобы предложил помощь, обнял или пожалел. Он еще больше разозлился из-за того, что страховка теперь будет стоить дороже, плюс он планировал сгонять с мужиками на рыбалку. И в целом потратил последние деньги на спиннинг и комплектующие к нему, хотел порадовать себя в такие теплые сентябрьские дни. Поэтому он в грубой форме объяснил, что Люба не молодец, что у Любы возможно врожденные дефекты зрения и вообще, испортила все планы. И могла бы сама оформить страховку, не маленькая же ж.
Люба по правде, даже не удивилась такой реакции. Коля никогда не был сопереживающим и эмпатичным. Да и в целом, она понимала, что виновата. И не было ей оправдания. Как бы там не было, она решила продать свою шубу, набор посуды и духи. Это было самое дорогие в ее жизни вещи. Она не знала, сколько конкретно нужно денег, но предполагала, что не мало.
Отклик был не высокий на ее объявления, пришлось сторговаться в виду срочности. 97000 рублей. Столько стоили дорогие сердцу вещи. Люба назначила встречу с Сан Санычем.
Встретились в кафе. Люба все еще слегка побаивалась Сан Саныча. Вид у него был слегка угрожающий. Огромный мужчина, с лопнувшим сосудом в глазу. Он ел стейк с кровью.
– Закажите что-нибудь.– скомандовал Александр.
– Спасибо, не хочу.-сказала Люба. И нервно сглотнула.
– Понял. Цезарь и капучино – маякнул Сан Саныч официанту.
– Я понимаю, цены тут приличные. Обычно цезарь все девушки любят. Я не настаиваю, но составьте мне компанию.
Люба согласилась.
– Ну что, Любовь Николаевна, как будем решать вопрос? – снова ухмыльнулся Сан Саныч.
– Александр, вот. Люба достала деньги.
– это все, что у меня есть. Если нужно больше, я готова отдать их по частям.
– Ну смотри, ремонт вышел 314 тысяч. Тут 97. На сколько частей делить будем? Смотрел не моргая Сан Саныч.
Люба поняла, что надо продавать почку, а лучше две. В принципе, семья у нее немаленькая.
– Да шучу я – рассмеялся Сан Саныч. – Я же вижу, одета ты так себе, машина у тебя Лада. И скорее всего ты не замужем.
Люба даже чуть-чуть оскорбилась.