Чтение онлайн

— И вам все время нужно было...

—...сводить концы с концами. Ведь на учительское жалованье особо не разгуляешься.

— А иной раз эти концы и не сходились, потому что слишком далеко отстояли друг от друга?

— Да, случалось и такое. Но я не нуждаюсь в вашей жалости, — сердито добавила она.

— А я и не собирался вас жалеть. Хотя сейчас понял многое.

— Вы имеете в виду мое отчаяние, когда я потеряла деньги? Или то, что я заблудилась в аэропорту? Если только вы не подумали, будто я сделала это нарочно.

— Да, такая мысль была, — со смехом подтвердил он.

— Мистер Маккензи! Мистер Максимилиан Маккензи, если не ошибаюсь?

Салли почувствовала, как отяжелела и застыла рука Макса, державшая ее за плечо. Однако он не отпустил ее. Нет, только не это, подумала она, заметив камеру, висевшую на плече у незнакомца, еще один Март Биллинг!

— Допустим, это я, — услышала она привычный ответ Макса. Он явно сумел взять себя в руки.

— До нас в «Ивнинг рокет» дошли слухи... — Молодой человек вынул свою визитную карточку и представился: — Стюарт Меллидж... что у вас появилась новая... — он откашлялся, — я хотел сказать, другая невеста. Кажется, Сара Дирлав? Возможно, я неправильно произнес ее имя. Могу я спросить вас о ней?

Ну вот, опять расспросы и сомнения. И этот тоже не в силах поверить, что прославленный Макс Маккензи оказался в «лодке любви» с никому не известной женщиной и решил отправиться с ней в счастливое плаванье.

Макс слегка улыбнулся и повернулся к Салли. Она поняла его невысказанный намек: я предоставляю вам свободу действий. Было очевидно, что создавшаяся ситуация его откровенно забавляла.

— Кто рассказал вам эту небылицу? — резким тоном осведомилась она у журналиста, словно он был одним из ее непутевых учеников.

Репортер немного растерялся и ответил:

— Все разделы светской хроники Северного полушария пишут об этом. Я... — он заколебался, — я успел пообщаться с английскими коллегами. И поскольку вы сейчас в этой части света, на родине мистера Маккензи, хотелось бы узнать...

Успел пообщаться? Значит, ему рассказал Дерек Уинтертон! — с ужасом подумала Салли. Она сжала руки, моля судьбу, чтобы Стюарт Меллидж не наболтал ничего лишнего.

— Значит, сплетни уже дошли до здешних мест? — мило улыбнулась она, борясь со страхом. — Не считаете ли вы, что слухи могли... немного исказить истину, проделав столь долгий путь?

— Если это неправда, — возразил Стюарт Меллидж, — то почему вы здесь вместе и почему мистер Маккензи обнимает вас за плечи? Почему у вас вид счастливой пары?

— Вы находите, у нас вид счастливой пары? — изумленно переспросил Макс. — Что же, — он обвел неторопливым взглядом фигуру Салли, — возможно, вы правы. И, наверное, в этой сплетне есть доля истины. Да, моя «дорогая любовь»? — В его глазах сверкнули веселые искорки, он многозначительно улыбнулся, и у Салли отлегло от сердца.

Он потянулся к ее губам, и инстинкт подсказал ей, что Макс ждет от нее не притворного, а настоящего ответа на поцелуй. Она поймала себя на том, что готова с восторгом откликнуться на его зов. Все ее существо вспыхнуло такой жаркой страстью, что казалось, воды всех океанов мира не в силах ее погасить.

— Нет, Макс, — услышала она свой шепот. — Это неправда, и вы прекрасно это знаете.

Но он не придал ее словам никакого значения. Его голова заслонила от Салли фигуру назойливого репортера. До нее больше не доносились ни шаги проходящих мимо людей, ни поскрипывание лифта. Последним она услыхала чей-то голос, потом его заглушил пронзительный смех. Не прошло и секунды, как губы их слились. У нее перехватило дыхание. Она не могла, да и не хотела протестовать.

Наконец он поднял голову, но взгляд его продолжал ее ласкать, будто этот поцелуй еще длился и он наслаждался его вкусом, стараясь сохранить как можно дольше.

Негромкий кашель тут же развеял сладостный туман, окутавший голову Салли чудесным облаком. Она почувствовала, как Макс раздраженно повел плечами, и услышала его бормотание:

— Ну как, убрался?

Должно быть, Стюарт Меллидж действительно «убрался», о чем свидетельствовали затихающие шаги. По крайней мере ее тайная связь с Дереком Уинтертоном осталась нераскрытой, и в глубине души Салли с облегчением вздохнула.

Макс сидел неподвижно, но по-прежнему блуждал по ней ласкающим взглядом, соскальзывавшим то на глубокий вырез ее костюма и четко обрисованную грудь, то еще ниже — на бедра, а потом вновь впивался прямо в глаза. Его длинные пальцы дотронулись до золотого медальона, покоившегося в ложбинке груди. Она чисто по-женски встрепенулась от этого прикосновения, губы вздрогнули.

Похоже, ее трепет не оставил Макса равнодушным. Его губы тоже шевельнулись в предвкушении. Он не убрал руку с ее груди, и на сей раз сердце ее зашлось от поцелуя как безумное.

Наконец он отпустил ее, и Салли тряхнула головой, пытаясь прийти в себя от душевной сумятицы. Не могла же она — избави Господи — влюбиться в него без памяти? Нет, трезво рассудила Салли, рядом с ним она испытывает другое чувство: ей лестно внимание такой знаменитости, пусть даже она нужна ему лишь для поддержания имиджа.

Допустим, это так, но, когда он бросил на нее какой-то недоумевающий взгляд, а потом неторопливо передвинул медальон у нее на груди, задержав пальцы чуть дольше, чем требовалось, ее сердце застучало с удвоенной силой.

— Вы... вы не дорожите своим даром, — попыталась она изменить тональность настроя. — Творческая интуиция должна подсказывать вам верные действия.

— Действовать следует мудро, мисс Дирлав, — медленно проговорил он. — Вы-то вели себя в этом смысле неплохо. Но может быть, — прищурив глаза, он пронзил ее колючим взглядом, — вы с готовностью откликаетесь на нежные прикосновения всех мужчин?

Она замерла, не в силах скрыть возмущение от его слов, затем порывисто вскочила. Щеки ее раскраснелись от злости. Макс крепко взял ее за руку и усадил на место.

— Посмотрите на меня, — приказал он и, взяв ее за подбородок, насильно повернул к себе и пристально уставился на нее, отчего она почувствовала себя как под рентгеном. — Вы прибегаете к обидным и жеманным уловкам, пытаясь убедить меня, будто слишком старомодны для сексуальных и всяческих корыстных притязаний, будто вы — белая ворона среди сверстников.