Сердце Малого Льва
Шрифт:
погрустнели.
– Я верю в моего мальчика, - сказала она, - он добрый и славный...
В это время здание полпредства содрогнулось. Послышался звон разбитых стекол,
падающих камней и истерические женские визги. Тут же завыла сигнализация.
Ричард вскочил. Его отключенная связь молчала, но он и так уже догадался, что могло
произойти.
– Кажется, твой славный сын вошел в полпредство, - сказал он ошеломленной Ингерде.
– Папа... только не убивай его, - пробормотала она.
Через пять минут его привели. Он стоял косматый и раскрашенный, мерцал оранжевым
жилетом и зло сверкал глазами. Ингерда рыдала прямо за столом, а Ричард не знал, куда
деваться от нахлынувшего гнева.
– Убитых нет, но есть пять раненых, - сообщили охранники, - трое людей и два аппира.
Остальные отделались ушибами. Киоск - вдребезги, потолок треснул, стена - пополам.
– Идите пока, - еле сдерживаясь, сказал он, - с этим я сам разберусь.
Герц уставился в пол. Ричард подошел, взял его за грудки и оторвал от пола.
– Вот тут ты перестарался, - зло сказал он, - это уже не дворец твоего папочки. Это мое
полпредство. И крушить тут стены и калечить людей я тебе не позволю.
– Де-е-ед, - прохрипел почти задушенный воротом рубашки Герц.
– Я смотрю, у тебя это входит в привычку!
– Пу-у-усти!
Энергии у парня было маловато, всю потратил на взрыв. Ричард поставил его на ноги и
влепил такую оплеуху, что внук отлетел под подоконник и затих там на время. Ингерда
всхлипывала.
– Если еще хоть одна душа от тебя пострадает, сопляк, я тебя убью. Сам убью, понятно?
Можешь не сомневаться!
– Папа!
– визгнула дочь.
– Помолчи!
– рявкнул он, - вырастили неврастеника! Чуть что - взрывается как паровой
котел. Ему нельзя жить в обществе. Он опасен!
Герц поджал коленки к подбородку и молча наблюдал. Зеленый парик съехал на ухо, изо
рта текла кровь, но он этого не замечал. Ричард сжал кулаки, широко расставил ноги и даже
зубы сцепил. Его гнев делал из него черного тигра, уже независимо от его воли.
Это произошло почти мгновенно. Дочь совсем уж истерично завизжала, а внук с
выпученными глазами пополз куда-то в угол. На этот раз на его идиотски раскрашенном лице
был самый настоящий ужас. Ричард зарычал и замахнулся правой лапой... но вдруг вспомнил
другой эпизод: зал для омовений, клетчатый пол и такой же жалкий Эдгар с окровавленной
губой на этом полу. Кажется, история повторялась.
Ему стало не по себе. Настолько, что пропал весь гнев. Неужели каждый его внук должен
пройти через это? Неужели у него нет другого языка для них? Все-таки родное существо
сидело там, в углу с перекошенным от ужаса лицом.
Он опомнился. Ушел в душевую, вернулся в прежнее обличье, прикрылся халатом,
отдышался, даже допил потом свой кофе из чашки.
– Вставай. И объясни, в чем там было дело.
– Да пошел ты...
– прохрипел из своего угла Герц.
– Что?!
Такой наглости Ричард всё же не ожидал. Тем более теперь.
– Всё равно я тебя не боюсь!
– стуча зубами заявил внук, в глазах по-прежнему был ужас,
– подумаешь, тигр!
– Вставай, - уже мягче сказал Ричард, пораженный таким упрямством, - тигра больше не
будет.
– А зря.
– Что?
– 148 -
– Хрен в пальто, - внук встал, утерся рукавом, поправил парик и плюнул в раковину
кровью, - ма, ну чего ты ноешь, в самом деле? Зубы я новые вставлю... Надо же, воды нет. Я
что, трубы разнес?
– Может, все-таки объяснишь, почему?
– настаивал Ричард.
– Вот и я думаю, почему?
– обернулся к нему внук, размазывая по подбородку кровь и
краску, - ведь это твою жену называют продажной куклой и подстилкой для Пастухов.
Почему я должен вправлять мозги этим уродам, в то время как ты - черный тигр - спокойно
попиваешь кофе?!
Ричард окаменел.
– Да подавись ты своим кофе!
– крикнул Герц, - делай что хочешь! Можешь вообще меня
убить! Но я никому не позволю так говорить о ней! Я их всех угроблю, я всю планету взорву
к чертовой матери, но никто ее оскорблять не посмеет!
– Сядь, - еще раз сказал Ричард, и сам не узнал своего голоса.
На этот раз внук почему-то послушался. Он сел, вытянул ноги и с вызовом скрестил руки
на груди. Подбородок его всё еще трясся от пережитого стресса, но ужаса в глазах уже не
было. Ричард долго смотрел на него.
– То, что ты слышал, называется сплетни, - сказал он, - их может быть сколько угодно и о
ком угодно. И что? Ты по каждому поводу собираешься взрываться, крушить стены и
калечить людей?
– Не по каждому, - буркнул внук, - но собираюсь.
– Тогда у тебя действительно только один выход - уничтожить всю планету вместе со
всем населением.
– И уничтожу!
– И что потом?
– посмотрел на него Ричард.
Голубые глаза Герца растерянно заморгали. Он редко думал на шаг вперед. Тем более на
два.
– Думай, - сказал ему Ричард, - сто раз тебе говорил и еще раз прошу: думай, прежде чем
что-то сделать.
– Он не успевает, - вставила Ингерда, - он так быстро...
– Мама, не встревай в мужской разговор, - осадил ее сын.
– Видела я ваш мужской разговор, - вздохнула она и протянула ему носовой платок,