Чтение онлайн

обломками купола она чувствовала себя в полной безопасности, она была беззаботна,

счастлива и любима.

Лица родителей почти стерлись из памяти, остались какие-то абстрактные образы. Отец

был веселый, но вечно занятой, а мама то строгая, то добрая и всегда немного нервная.

Бабушка была нудная, всё время поучала и осторожничала. А дедушка был самый славный,

он всегда играл с ней и брал ее с собой. Вот кого она любила больше всех!

– И это всё, что осталось от моего детства, - вздохнула она, стоя на обломках.

Ольгерд терпеливо ходил с ней и ждал, пока она насытится воспоминаниями. В конце

концов, она просто устала от тяжести скафандра и десантных ботинок, а слезы затекли уже за

воротник. Бродить тут больше не было смысла.

На вездеходе они вернулись на станцию. Ольгерд ничего не спрашивал, да она и сказать-

то ничего не могла: у нее дрожала челюсть, и стучали зубы. На душе было почти то же, что и

за лобовым стеклом: адский пламень, пыль и пепел.

В гостевой каюте она долго стояла под горячим душем, унимая нервную дрожь. Потом

вышла внешне спокойная и притихшая.

– Сейчас доставят ужин, - сказал Ольгерд.

– Я не хочу есть, - вздохнула она.

– Бокал вина тебе сейчас не помешает.

– Не думаю.

– Ты еще не вышла из стресса.

– По крайней мере, я теперь знаю, что этот купол на меня больше не обрушится. Я

видела его обломки.

– Тебе стало легче?

– Не знаю...

У нее дрожали руки, хотелось просто сдавить ими голову, упасть на кровать и заскулить.

Но разве могла она себе такое позволить?

– Давай попробуем еще одно средство, - сказал Ольгерд, серьезно на нее глядя.

– Какое?

Он встал из-за стола, скинул с кровати на пол скафандры, обернулся к ней.

– Ложись.

– 130 -

Оливия встала как во сне, шагнула к нему на ватных ногах и послушно потянула вниз

молнию своего комбинезона, всё еще прилипавшего к мокрому телу.

– Раздеваться не нужно, - покачал он головой.

– А что нужно?
– вспыхнула она.

– Тебе? Просто забыться.

Он взял ее на руки, уложил на кровать и сам лег рядом. Она чуть с ума не сошла от этого.

Его сиреневое свечение стало чисто-белым, даже немного золотистым, оно было горячим и

пронизывающим всё ее существо. В ответ ее тело вспыхнуло «голубой плазмой». Она сама

не ожидала от себя такого взрыва и такого бешеного желания, доселе незнакомого. Всё как

будто ожило внутри и запульсировало.

Ольгерд этот голубой взрыв не видел, но почувствовал и посмотрел на нее изумленно.

Она ждала поцелуя, она хотела впиться в него губами, вцепиться руками и обвить ногами. И

поснимать чертову одежду! Ей казалось, что ее тело давно уже знает, как любить мужчину,

что всё это ей знакомо...

– Не мешай мне, - прошептал ей на ухо Оорл, - тебе ничего не нужно делать. Закрой глаза

и ничего не бойся.

Горячие волны окатывали ее с ног до головы. Она парила в невесомости, падала и

взлетала, наполнялась и пустела, раскалялась и остывала... блаженство было такое, что она

забыла о плотской любви. Вряд ли что-то подобное можно было испытать от контакта двух

тел. Это он верно сказал: раздеваться не нужно.

Совершенно потрясенная, успокоенная, чистая, словно омытая изнутри родниковой

водой, Оливия лежала щекой на жесткой казенной подушке и не могла пошевелить даже

пальцем. Ольгерд тоже без сил уткнулся в подушку лицом. Она подумала, что теперь хоть на

коленях поползет за ним на край света.

– Ты Бог, - сказала она ему, как только он очнулся.

– Я белый тигр, - сказал он серьезно, - а вот кто ты, детка?

– Женщина, - проговорила она.

– Это я заметил, - усмехнулся он, - женщина ты потрясающая.

Оливия села и снова расстегнула на груди молнию, с вызовом глядя на него.

– А вот это уже лишнее, - сказал он.

– Почему?

– По-моему, твой шок уже прошел.

– Ну и что?

– Что? Я предлагаю на этом остановиться, доесть ужин, передохнуть и вернуться на

Пьеллу. Тебя такая программа устраивает?

«Чертова Риция!» - подумала Оливия и со злостью застегнулась.

– Вполне, - хмуро сказала она.

**************************************************************

Льюис сидел на кухне и ковырял ложкой в пирожном. Риция поила его чаем. На ней был

мягкий розовый халат с рюшечками, в нем строгая наставница выглядела совершенно

домашней, уютной и женственной. Такой он видел ее впервые и даже не представлял, что

она может так перевоплотиться.

Ему было неловко находиться в доме Ольгерда Оорла, хотя он и не питал к его жене

никаких запретных чувств, наоборот, своей наставницей он почтительно восхищался и не

смел ей ни в чем отказать. Она была просто богиня рядом с ним, и он смущался. Непонятно

только было, чего смущается она.

– Ты не хотел бы жить у нас?
– спросила Риция, подвигая к нему вазочку с вареньем.

– У вас?
– удивился он.

– Почему нет?
– пронзительно взглянула она, - у тебя будет дом, а не общежитие.

– Я всю жизнь живу в общежитиях, - усмехнулся Льюис, - с девяти лет.