Сердце Малого Льва
Шрифт:
– Что ты сокол, нас же выгонят! Опомнись, родной, что ты делаешь?!
– Я знаю, что я делаю!
Вот так, за руку, он ввел ее в ослепительный зал заседаний, распахнув двери пинком
ноги. Немая сцена продолжалась недолго.
– Что это значит?
– ледяным тоном спросил отец.
Герц слегка покачнулся, голова шла кругом.
– Мы хотим присутствовать!
– Эния, где ты должна находиться?
– строго взглянул отец на его раскрашенную спутницу.
– У себя, - попятилась та.
– Стой!
– рявкнул Аггерцед, - ты имеешь право!
– Не надо, сокол мой...
– Стой, я тебе говорю!
За столом, помимо остальных сидел еще и Руэрто. Герц не знал, что он вернулся, и
слегка удивился. Сидел и дед в своей парадной форме, седой, мощный и еще более суровый,
чем днем. В общем, Директория была в полном составе.
– Ты пьян, - сказал Леций, - изволь очистить помещение.
– Даже пьяный я всё равно Индендра, - заявил Герц, - и Эния тоже!
– Вот что, благодетель...
– отец даже побледнел, так задела его эта сцена, - ты можешь
остаться. Речь как раз о тебе. А ты...
– он посмотрел на Энию.
Эния вырвала свою руку и попятилась.
– Я пошла!
– крикнула она зло, - не волнуйся, правитель! Мне твоя Директория сто лет
приснилась! Пошли вы все!
Аггерцед остался один в дверях огромного яркого зала. Он почувствовал опустошение.
Даже Эния его бросила.
– Садись, - хмуро сказал отец.
Он сел на пустой стул с краю овального стола. В голове шумело. Рядом оказался дядя
Ольгерд, который сразу отгородился от него непроницаемой стеной. Ничего кроме
раздражения к племяннику он не испытывал: знал, что тот пристает к его жене, и не
догадывался, самоуверенный болван, что Герц всего лишь пьяный болтун, а реальная угроза
его семейному благополучию - это Ангелочек, невинный мальчик с Земли, Льюис Тапиа,
практикант его жены. Ха-ха-ха!
Риция тоже сидела с серьезной миной. Герц этой серьезности не выносил и всё время ее
поддразнивал, а так как у нее чувства юмора не было, она только злилась и возмущалась.
Приветливой улыбки он от сестры не дождался.
Улыбался только Руэрто, но не ему, а вообще. Он был слишком далек от их семейных
проблем. Со своими он разобрался просто: снес башку матери - и дело с концом.
– 90 -
– Давайте продолжим, - предложил он, - поздно уже.
– Продолжим, - сказал отец.
Все сидели, он стоял. Все молчали, он говорил.
– Нам осталось решить один важный вопрос. Как вам известно, на днях Аггерцеду
Арктуру исполняется двадцать лет. Это возраст вступления в Директорию...
Звучало это как песня! Герц гордо расправил плечи.
– Но, учитывая некоторые особенности наследника, - с бесстрастным лицом продолжил
Леций, - этот вопрос придется решать голосованием. Я знаю, что многие будут против.
Предлагаю всем подумать и высказаться.
Вот здесь Герц просто выпучил глаза. Ему и в голову не приходило, что его кандидатуру
еще будут обсуждать.
– Вы что с ума сошли?!
– выкрикнул он, - я имею право!
– Ничего ты не имеешь, - хмуро взглянул на него Ольгерд, - пока.
– Папа!
– визгнул Герц.
– Здесь нет никаких пап, - сказал Леций холодно, - сиди и жди нашего решения.
Повисла напряженная пауза. Никогда в жизни Аггерцед еще не чувствовал себя в таком
унизительном положении. У него даже хмель прошел, в ясной и трезвой голове был только
один-единственный вопрос: «Как же так?!»
– Тут и думать нечего, - первым высказался Ольгерд, - я против. Категорически.
– Я тоже, - добавила Риция.
Чего еще можно было от них ожидать? Герцу казалось, что он получает от них оплеухи.
Родственнички!
Дальше сидел Эдгар. Он взглянул на брата и улыбнулся.
– А я - за. Он классный парень. Ему надо только делом заняться.
Герц посмотрел на него влюбленно и преданно. Иногда ему казалось, что родители
любят Эдгара больше, особенно отец, о деде и речи не было - у него был только один внук -
Эдгар. Это было обидно, но сейчас Аггерцед простил старшему брату всё. И на века вперед.
Беспечный Руэрто только пожал плечом.
– Пусть парень взрослеет. Только так можно вправить ему мозги. Я тоже за.
Звучало грубовато, но справедливо. К Руэрто Герц тоже проникся благодарностью.
– Тебя просто давно тут не было, - сказал ему дядя Конс, - и ты не знаешь, что вытворяет
этот шалопай последние годы. Лично я не помню, когда видел его трезвым. Если это - член
Директории, тогда я - красный лисвис... Нет-нет, ни в коем случае.
Герц опустил глаза. Руки тряслись. Три-два было не в его пользу. Рассчитывать он мог
только на отца.
– Зато он - настоящий аппир, - неожиданно сказал своим басом Азол Кера, - и на
побегушках у землян никогда не будет. Я думаю, из парня выйдет толк, особенно если я им
займусь.
Этой неожиданной поддержки от грозного Кера Герц не ожидал. Он радостно взглянул
на отца. Три-три! Слово было за Лецием.
– Что ж, три на три, - спокойно, даже слишком спокойно сказал Леций, - я, как лицо
заинтересованное, в голосовании не участвую. Так что...
Сердце упало. Такого сюрприза Аггерцед от отца не ожидал. И такого хладнокровия.
Последняя надежда угасала!