Сердце крысы
Шрифт:
И все эти незваные гости претендовали на одну и ту же добычу! Каждый из этой достойной компании всем своим видом выражал возмущение и вполне искреннее негодование.
Хорек, придерживая лапкой добычу, поспешно оглянулся, – что-то подсказывало ему, что это далеко не все его враги на данный момент. И оказался очень прав – кругом уже кишмя кишело рыжее море крыс!
Ночные хозяева двора плотным кольцом окружили налетчиков и возбужденно стрекотали что-то по-своему. Чаще других слов они произносили, конечно же, ругательства.
Крысы сидели на корточках и поглаживали свои длинные прямые усы розовыми лапками. Это означало – мы готовы к бою. Более того – мы готовы к победе.
Ласка, хорек и сова затихли, боязливо переглянувшись. Тут и самый отчаянный храбрец окажется в луже – вряд ли стая крыс простит им столь вторжение!
Тут из крысиного строя вышла вперед огромная старая крыса. Без особых прелюдий она в три прыжка одолела пространство, разделявшее их, и снова села на снег. За ней последовали ещё четыре крысы, таких же крупных и злобных, как она сама. Никогда ещё ничьи глаза, к тому же, такие маленькие, не выражали столько злобы, хитрости, холодной жестокости и безмерного нахальства, как эти круглые гляделки великанши крысы!
Она вся была покрыта рубцами и шрамами – это следы сотен и сотен боев…
При ближайшем рассмотрении можно было увидеть, что она невероятно отвратительна – шелудива, космата, грязна, что вообще-то странно для крыс. И уши у неё были рваные…
Но это была крыса-воин! Она всем своим видом должна была внушать страх, ужас и отвращение.
Она, эта крыса-монстр, была центром и душой готовящегося побоища. Это был бессменный атаман крысиного народа. Именно в ней сосредоточилось всё зло и сила стаи. Куда бы хорек ни бросил взгляд, он видел только море крысиных глаз, блестящих бусинок, холодных и жестоких…
Хорек выгнул спину, плотно прижав круглые небольшие ушки и отчаянно рыща налившимися кровью глазами по сторонам. Длинная влажная шерсть дыбом поднялась на его туловище. Это был особый прием, излюбленная охотничья хитрость – вдруг стать визуально больше, чем ты в действительности, и при этом так изменить лицо, что оно внезапно делалось похожим на маску дьявола…
Хорек оскалил со всей возможной свирепостью двойной ряд сверкающих зубовножовок. Обман и гипноз продолжались.
Меры возымели на крыс действие – они испуганно ахнули и отступили на шаг. И вожак на миг обомлел от ужаса. Но только на один миг! И тут же полукруг блестящих глаз начал своё наступление и, если бы не кошмарный вид хорька, он был бы смят и стерт с лица земли в мгновение ока.
Крысы медлили, завороженные чарами противника, который весь, от усов до хвоста, был уже почти в их власти, но почему-то какой-то непонятной силой продолжал их удерживать на безопасном для себя расстоянии. Этой силой было бесстрашие мужества хорька, перед которым пасовала стая пасюков.
К тому же, их активность сдерживал страх толпы, где каждый в отдельности ничего не решает сам и ждет, когда начнет другой. И тогда уж все вместе…
И вот луна, – которой единственно, в силу её положения, открывалось немыслимое количество всевозможных тайн, сколько никогда не открывалось солнцу, – увидела странную вещь. Огромная крыса, издав едва слышное угрюмое бормотанье, от которого, однако, кровь застыла в жилах, злобно выругалась и, как безумная, бросилась на хорька!
Хорек, ненадолго ощутив себя польщенным тем, что вызвал ярость такой махровой разбойницы, напряг каждый мускул и ещё свирепее оскалил зубы. Сейчас перед ним стояла настоящая армия смерти, ненасытный аппетит которой мог сравниться только с её свирепостью. И он, теперь уже не медля ни секунды, бросился на крысу – ловко, быстро, но без всякой паники и спешки. Однако крыса, ловко увернувшись, успешно парировала атаку.
Хорек начал бой. Подняв клинообразную голову, он резко откинулся назад и начал быстро наносить удары, выбрасывая её вперед, во всю длину шеи, подобно тому, как это делает жалящая змея.
Плохо же вы знаете крыс, если думаете, что крыса не успевала увертываться! Пусть оставалась одна шестая дюйма – но и этого было достаточно…
Она тоже не бездействовала. Миг – и уже плечо хорька лишилось клочка шубы, узкого и длинного, словно аккуратно срезанного ножом…
Хорек не вскрикнул, ни даже не поморщился, ничем не выразил боль. Бой продолжался.
Однако рано или поздно крыса должна была сделать неверное движение – всё же хорек был ловчее. Она могла споткнуться, не рассчитать расстояние или ещё что-нибудь – и тогда… помилуй Бог нашу крысу!
Хорек знал это отлично, да и сама крыса это отлично понимала, потому легко себе представить – каково это сражаться с такими знаниями!
И вот конец её наступил. Произошло это тогда, когда крыса. Неловко подвернув ногу, попятилась и упала. В тот же миг смертоносный клин вытянулся в тридцать седьмой раз, и мощные челюсти намертво сомкнулись на широкой шее исполинской крысы.
И тут началось самое страшное и удивительное испытание силы. Вся стая в едином порыве, с душераздирающим стрекотом ринулась на хорька. Страх, вытесненный яростью, наконец, освободил их инстинкт.
В этот удивительный момент смертельно раненая крыса вскочила, словно отнятая у смерти этим неукротимым энтузиазмом, но, пробежав шажков пять-шесть, рухнула на залитый кровью снег, пораженная слепотой и удушьем. Похоже, хорек перекусил ей мозжечок…
Теперь крысиное племя, лишившись своего генерала, вело сражение под руководством неопытных юнцов. Хорек не произнес ни слова, но аргументы, которые он пускал в ход, были в высшей степени убедительны. Это были аргументы зубов и когтей, единственная форма аргументов, признаваемых в диком мире.
Видя такой поворот дела, ласка, прятавшаяся в щели между досками и до сих пор незамеченная пасюками, тихо выбралась оттуда и сей же час пришла на помощь своему брату. Кусая, во славу племени хорьковых, тут хвост, там лапу, здесь – крысиную тушку, она только укрепила веру и дала новую пищу слухам о силе и ловкости своего семейства, что и создавало весьма выгодную комбинацию в таких вот боях безо всяких правил…
Очевидно, пасюкам эта потеха в море крове не доставила никакого удовольствия, продержавшись ещё несколько минут для понта, они как бы нехотя отступили.