Чтение онлайн

Агент Верис постояла какое-то время у двери, заглянула в окно и спросила:

– Эй, Вильгельм, ты мне не откроешь?

– Угощенье, - зашептал домовой.
– Нужно поднести нам угощенье.

– Ах, верно!
– вспомнила Ника и парадным тоном продолжила:

– Господин Вильгельм, примите от меня дар, - она вытащила из кармана пакетик со свежими пунтиками.
– Вы можете открыть мне дверь, угоститься и все такое.

– Мы принимаем ваше подношение с удовольствием, - отозвался страж.

Дверь дома номер двадцать один бесшумно отворилась. Агент Верис замерла, словно перед входом в бесценную магическую кладезь. Беспрепятственно войти в дом ненавистного Грегори Фроста казалось как минимум странным.

– Согласно этикету, мы должны сказать, что рады вас видеть, - произнес домовой, выхватив пакет с лакомством.
– Вам позволено войти, Человек Официально...

– Вильгельм, давай без этого...
– перебила стража девушка, - можно просто госпожа Верис. Ну, на крайний случай Ника.

Домовой закрыл глаза и защебетал пуще райской птицы:

– Ах, Вильгельм, как гармонично и эстетично... ах, как приятно звучит наше имя. Как нам нравится, как мы счастливы. Госпожа Ника, заходи.

Верис вошла в дом. С некоторым трепетом осмотрелась: с прошлого раза жилище Фроста ничем не изменилось. Самого хозяина на месте снова не оказалось. Ника решила, что регулярное отсутствие маджикайя является отличным поводом наконец-то бесстыдно покопаться в его вещах - любопытства ради, конечно.

– И что, часто твой хозяин уходит из дома?
– спросила девушка, заглядывая в первую комнату.

Гостиная была сформирована из вещей решительно не подходящих друг другу, но похоже горячо любимых по отдельности: на окнах висели хайтековские шторы из органзы; в центре стояла громоздкая мягкая мебель, обтянутая тканью с геометрическим рисунком; на стенах с репродукциями великих художников соседствовали дилетантские фотографии каких-то улиц; у двери находился резной искусственно состаренный комод, заваленный свитками.

– Каждый вечер, - ответил лохматый страж.

– А куда именно, не говорит?
– поинтересовалась Ника, разглядывая свиток, исписанный незнакомыми символами.

– Говорит.

Ника взволновано обернулась к домовику и спросила:

– И куда же?

– По делам, - ответил тот, пожимая плечами.

– Понятно. Ничего ты, значит, не знаешь.

Страж откусил пунтик, утер когтистой лапой зубастый рот и произнес:

– Мы знаем то, что нам положено знать!

– Ай, не бреши, - отмахнулась Ника и прошла дальше.
– Урод говорит тебе только то, что ты можешь сболтнуть.

– Никакой урод нам ничего не говорит. Мы не слушаем никакого, кроме нашего хозяина.

– Твой хозяин и есть этот 'урод', - пояснила агент Верис и ее лицо исказила лукавая гримаса.

Ника наткнулась на спальню Фроста. Для более красочного оформления возникшего замысла не хватало лишь звучавшей над ухом девушки плутовской мелодии.

– Так, так, - предприимчиво произнесла она, воровато приближаясь к двери.
– А тут у нас что? Неужто личные апартаменты изувера?

Верис дернула ручку.

– Ага, не поддается. Что-то скрывает мерзавец...
– сказала Ника, с лицом наторелого сыщика.

Девушка нагнулась, посмотрела в замочную скважину. Через небольшое отверстие была видна лишь аккуратно заправленная кровать хозяина. Ника предвкушено потерла руки и выпустила из указательного пальца легкий импульс. Замок померцал, но ничего сверхъестественного не произошло.

– Мы бы не советовали...
– шаловливо произнес страж, как бы случайно проходя мимо.

Ника выпрямилась.

– Это еще почему?
– спросила она.

Шурша пакетом с гостинцами, домовой молча поднялся по стене и, устроившись на потолке, подозрительно захихикал.

Агент Верис раздраженно закатила глаза, пробурчав себе под нос:

– Ненавижу барабашек.

Девушка решила на всякий случай не экспериментировать со взломом, но дабы не показывать стражу, что испугалась, осторожно потянулась к дверной ручке и ненавязчиво повернула ее. В тот же момент лицо агента Верис скривилось, словно та проглотила полдюжины самых кислых лимонов, а руки припухли мгновенно краснея. Девушка поняла, что ее тело немеет, а пунцовый колер распространяется на лицо, волосы и даже на одежду.

– Эээээ, чтоо это такое?
– взвизгнула Ника, заметавшись по коридору, как парализованная улитка.- Булька?!

– Наше имя - Вильгельм, - раздалось под потолком.
– Мы не откликаемся больше на это заурядное имечко.

– Плэвать! Почему я покраснэло?

Глаза стража сверкнули в темном углу. Он барственно ответил:

– Мы предупреждали.

– Твоих рук?..
– сняв кроссовку, свирепо завопила Кумачная Ника и, с последними силами запустив обувью в домового, упала на пол.

– Гы-гы-гы-гы-гы, - засмеялся страж и как ватага тараканов скрылся под обоями.

– Паршшиффец, - было последнее, что вымолвила девушка, пуская слюни.

Кроссовок полетел в голову хозяйки нежным швырком и издевательски замер у стены, показав 'язычок'.

***

Скоропостижное онемение прошло через час. За это время замороженная агент Верис успела сосчитать все торчащие из плинтуса гвозди, позолоченные цветы на обоях и тысяча двести визуализированных гиппопотамов. Бойкость первой вернулась к пересохшим губам, языку, затем и остальному телу.