Чтение онлайн

Наверное, Адам в это время был где-то у нее за спиной и наблюдал за ней. И в «Мейсис», наверное, тоже.

«Я забочусь о том, что принадлежит мне», – сказал он, вручая ей ключи от «БМВ».

Да уж.

Когда Габби подняла сверкающее бриллиантами колье, из коробочки выпала маленькая записка, которую ветром начало уносить по направлению к двери. Габби подхватила ее.

Там было четыре слова, написанных старинным почерком, – самоуверенная рука, косые буквы:

«Прими это, прими меня».

«В самом деле, – подумала она, моргая, – точнее и не скажешь».

Габби долго держала в руке сверкающие камни, глядя на них, но не видя. И даже не столько размышляя, сколько открывая свое сердце охватившим его чувствам и слыша отголоски слов Гвен: «Сможешь ли ты спокойно жить дальше, если упустишь свое счастье сейчас и останешься ни с чем?»

Наконец Габби положила коробочку на кровать и надела бюстгальтер и трусики. Затем нырнула в обтягивающее черное платье, поправила его на бедрах и застегнула сбоку крошечную молнию. Опершись о край кровати, Габби обула изящные, сексуальные туфли. Потом снова взяла коробочку, надела сережки и закрепила вокруг шеи нить сверкающих камней.

Адам как раз вышел из ванной, когда услышал несмелый стук в дверь своей спальни. Он молил Бога, чтобы это не была очередная служанка. Когда он вернулся с прогулки, десятки служанок слонялись по главному холлу. Хоть он и привык к тому, что женщины вешаются ему на шею, но чтобы они так обескураживающе смотрели прямо на его промежность – это уж слишком. И так настойчиво. Словно хотели увидеть сквозь кожаные брюки, что лежит за ними, а точнее, стоит, потому что этот чертов орган вряд ли успокоится, пока Адам не овладеет Габриель по крайней мере раз сто.

– Кто там? – с опаской спросил он.

Когда он услышал тихий ответ, его глаза сверкнули и тут же прищурились. После неспешных размышлений он с ленивой улыбкой сбросил полотенце, которое только что завязал вокруг талии.

– Сегодня вечером никаких запретов, ka-lyrra, – прошептал он слишком тихо, чтобы она могла его услышать. Он не ожидал, что увидит ее до обеда. Но она была там, за дверью, у его спальни. С таким же успехом она могла бы подойти к логову льва, обильно сбрызнутая теплой свежей кровью.

У него вдруг пересохло во рту, а дыхание стало прерывистым и частым. Надела ли она их? Была ли готова признать? Принять его? Способна ли на это она, женщина, с детства напичканная самыми страшными сказками о нем, многие из которых были чистой правдой?

И Габби это знала. Знала, что, потеряв Морганну, он удалился в горы, он видел выражение ее лица, когда она спросила о дате смерти Морганны. Она знала, что, хотя множество фактов в ее «Книгах» было искажено, некоторые все же оказались правдивыми. Знала, что почти шестьсот лет назад он сделал что-то, из-за чего заслужил себе плохую репутацию. Габриель была совсем не глупа.

Смогла ли она заглянуть глубже? Смогла ли увидеть его? Надела ли она колье? Он уже начал бояться открыть дверь и посмотреть, так сильно он хотел ее. Это чувство овладело им целиком и полностью, безоговорочно, этим вечером, сейчас, в этот миг. Адам нуждался в этой женщине. У него было такое чувство, как будто он ждал этого шесть тысяч лет. Господи, что же это с ним? Разве такое бывало раньше?

Он обнаружил, что смотрит на дверь, не имея ни малейшего понятия, сколько он так простоял. Он помотал головой, проклиная себя за глупость. Ведь он, черт возьми, Адам Блэк, а не какой-нибудь смертный юноша.

– Входи, – позвал он, и, если его слова прозвучали более глухо, чем обычно, он предпочел этого не заметить. Он стоял в полный рост, расставив ноги и слегка согнувшись в плечах, облаченный лишь в древние украшения своего королевского дома.

Дверь медленно приоткрылась – ему показалось, что она открывалась чертовски долго, – и он увидел Габби и словно получил удар кулаком в живот.

Он был рад видеть, что ее одолевают те же чувства.

Она замерла, ее милые золотисто-зеленые глаза распахнулись.

– Ты же... г-г-го... – бессвязно пробормотала она. И попробовала еще раз: – О, Боже мой. – Облизнула губы. Глубоко вдохнула. – Черт возьми. Ты же голый. И – ого! – Ее взгляд опустился вниз, потом снова остановился на его лице, и ее глаза распахнулись еще шире.

Он расплылся в улыбке, выражавшей мужскую победу.

– Да, – промурлыкал он, – а на тебе, Габриель, мои бриллианты.

Габби замерла в дверном проеме, и ее сердце бешено стучало. Перед ней стоял роскошный обнаженный мужчина весом более двухсот фунтов, который был так беспощадно, невероятно красив, что она не могла оторвать от него взгляд. Она напомнила себе, что девушкам полезен кислород: «Ну же, дыши глубже, О'Каллаген!» Она смотрела то вверх, то вниз, то снова вверх, и короткие судорожные вдохи комками застревали у нее в горле.

Вдруг она поняла, что после этой ночи все изменится. Ничего уже не будет так, как прежде. Да, этот мужчина мог считать себя мессией, если ему так нравилось. Просто в ее жизни все действительно делилось на «до Адама» и «после Адама».

Он сделал шаг вперед, медленно, с грацией зверя и хищным взглядом. Он был охотник, а она – добыча. И, судя по блеску в его глазах, он был готов ее проглотить. Адам подошел, возвышаясь над ней, глядя на нее сверху вниз, и легко дотронулся подушечками пальцев до колье у нее на шее.

–Тебе известно, что это значит, – мягко, но многозначительно сказал он. – Мое. Ты это приняла. Ты моя. Нет, тс-с-с. – Он приложил палец к ее губам. – Ничего не говори. Просто дай мне на тебя посмотреть. Я не мог дождаться, когда увижу тебя в этом платье.

Обойдя вокруг нее, он аккуратно закрыл дверь, и Габби услышала щелчок замка. Он медленно прошагал вокруг нее еще раз.

– Господи, как ты красива, Габриель! Ты знаешь, как сильно я тебя хочу? Знаешь, какие фантазии ты вызвала в моем воображении? Знаешь, сколько раз я онанировал, пытаясь избавиться от этого чертова возбуждения? Понимая, что спастименя можешь только ты?