Чтение онлайн

Я отвела взгляд от шприца и посмотрела в его карие глаза, которые с нежностью смотрели на меня. "Прочь страхи! Я всё делаю правильно!".

— Коли, — прошептала я и отвернула голову в сторону окна, за которым уже начало светать.

"Вот и рассвет. Мой последний человеческий рассвет. Завтра в это время я уже проснусь вампиром". Почувствовав укол, я замерла, боясь даже вздохнуть и напряглась, прислушиваясь к своим ощущениям.

— Иди ко мне, — ласково сказал Дамис, откладывая в сторону пустой шприц и усаживая к себе на колени.

Обняв его за шею, и уткнувшись в плечо, я повторяла про себя: "Часочек боли, а потом всё будет хорошо. Ведь это не страшно и не долго". И первые пятнадцать минут действительно было не страшно, потому что я ничего не чувствовала, но затем у меня начали гореть щёки и уши, а чуть позже и всё тело. Я чувствовала, как у меня поднимается температура и меня бросило в жар. Прижимаясь к прохладной коже Дамиса, я получала секундное облегчение, но жар становился сильнее, и мне уже казалось, что меня начинают варить изнутри.

— Всё будет хорошо, только надо чуть-чуть потерпеть, — шептал Дамис, гладя на меня по лицу. — Всё у нас будет хорошо.

— Угу, — промычала я, стараясь смотреть в его глаза и не думать о боли, которая постепенно начала охватывать тело.

Но не думать о ней уже не получалось, потому что к жару добавилось пульсирующая боль в животе, а потом я почувствовала резкий спазм и не выдержав застонала.

— Я рядом, я здесь, — ласково сказал Дамис и сильнее прижал меня к себе.

Пульсирующая боль начала разрастаться и ощутив боль в грудной клетке, я непроизвольно выгнуться, когда почувствовала укол в области сердца, и тяжело задышала, когда вокруг горла, казалось, образовалось кольцо, которое не даёт мне вздохнуть полной грудью. Но самое страшное началось, когда в виски одновременно, как будто начали вбивать гвозди, и я, не выдержав, закричала, пытаясь вырваться из рук Дамиса. "Я попала в ад. Лучше бы я умерла" — последнее, что я подумала, когда боль из пульсирующей превратилась в ноющую, и с каждой секундой начала расти…

Дамис.

Человеческие обращения я видел два раза и слыша крики людей, смотрел на это не испытывая ни жалости, ни сочувствия, но сейчас я сходил с ума от переживаний за Ванду. Гера предупреждал меня, что будет тяжело наблюдать за обращением любимого человека, и я готовил себя к этому, но не предполагал, что будет настолько тяжело.

Ванда мучилась уже сорок минут, и мне казалось, что я испытываю не меньшую боль. Выгнувшись в очередной раз, она закричала и вцепилась мне в руки пытаясь высвободиться.

— Девочка моя, понимаю что больно. Я рядом, потерпи моя хорошая, — с отчаянием сказал я, и сильнее прижал её к себе.

"Хоть бы она потеряла сознание, чтобы всего этого не чувствовать! Ведь она смертельно больна, да и я постарался вымотать её физически, почти всю ночь занимаясь любовью и не сдерживая себя пил её кровь, чтобы она ослабла. Почему она не теряет сознание? Ну, потеряй сознание, пожалуйста!" — я начал про себя повторять последнюю фразу и вглядываться в её лицо.

Она тяжело захрипела, а в следующий момент забилась в конвульсиях, а затем раздался леденящий душ вой, от которого у меня пошёл мороз по коже.

— Ванда?! Всё скоро закончиться. И всё у нас будет хорошо, обещаю! — затараторил я, вглядываясь в её лицо и уже испытывая панику. — Я люблю тебя, и ты мне нужна! Пожалуйста, потерпи!

Он она меня уже не слышала. Обхватив голову руками, она выла нечеловеческим голосом, и её тело трясло, как в лихорадке, а вены на руках вздулись. Неожиданно она замолчала и как-то сжалась, а потом закричала на такой высокой ноте, что у меня заложило уши, и я от внезапности ослабил хватку. В этот момент она резко выгнулась дугой и с такой силой сжала себе голову, что мне показалось, что я услышал хруст костей.

"Такого не пожелаешь и самому ненавистному врагу! Надо что-то делать, иначе она себя покалечит!". Поднявшись, я уложил её на кровать, и сам лёг сверху, с трудом оторвав её руки от головы и заведя их вверх, чтобы она себе ничего не сделала. Но в Ванде проснулась какая-то нечеловеческая сила и, пытаясь сбросить меня с себя, она, не переставая кричала, мне в лицо и билась подо мной, пытаясь сбросить.

— Девочка моя, прости меня, — прошептал я и почувствовал, как впервые в жизни по лицу покатилась слеза, потому что наблюдать за её муками было нестерпимо больно.

Эта агония продолжалась ещё тридцать минут, и я уже не понимал, как может человек вынести столько боли и с такой силой сопротивляться, непрерывно крича. "Когда же это кончиться?" — бросив взгляд на часы, подумал я, потому что с начала обращения прошёл уже час и десять минут, а Ванда, казалось, наоборот прибавляет сил для сопротивления, а не теряет их.

Температура её тела уже поднялась настолько, что я чувствовал, как и моя кожа начала гореть от её обжигающего жара. "А что она тогда испытывает, если даже я чувствую дискомфорт от этого?" — я с сожалением посмотрел на неё. У неё от напряжения уже вздулись вены на лице, и она, мотая головой в разные стороны, продолжала кричать, но через десять минут её силы начали иссякать. А ещё через пять минут она стала затихать, и я, поднявшись, с облегчением вздохнул, понимая, что её мучения почти закончились. Чувствуя, как ветерок с окна приятно охлаждаем мою кожу, я вглядывался в её лицо и понимал, что впереди не менее страшное, но теперь только для меня — её человеческая смерть.

Ванда, уже не двигаясь, лежала на кровати и тяжело дышала, глядя невидящими глазами в потолок, и с каждой секундой вздохи становились тише.

— Скоро, моя хорошая, уже скоро всё будет закончено, — с нежностью прошептал я, садясь на кровать и беря её на руки.

Она что-то нечленораздельно пробормотала и я, прижав её голову к своему плечу, поцеловал её в лоб, прислушиваясь к дыханию.

— Самое страшное позади. Осталось недолго, — сказал я, уже непонятно кого больше успокаиваю — её или себя.