Сердце бьётся
Шрифт:
– Ты запомнил, что мне нравится Билли Айлиш.
– Это она? Хм… Да я просто включил то, что первым попалось.
Ложь. Он, когда ее в тот день выставил, серьезно так пересмотрел свои музыкальные вкусы. Добавил в плейлист самые популярные треки этой самой Билли Айлиш и слушал её до ночи. Зачем? Да хрен его знает. Наверное, чтобы обнаружить пределы разделяющей их пропасти. И напомнить себе обо всех тех десятках причин, по которым не нужно ему было в это все ввязываться. За ту ночь он выучил наизусть слова песен. Но только сейчас они обрели для него смысл. Стали понятны…
«Мое сердце хрупкое, как стекло…»1 Так в ней поется?
Насколько хрупкое ее сердце? Дьявол все забери… Насколько?!
Он уже готов был спросить об этом, наплевав на собственное же желание не портить вечер. Но Алиса его перебила. Сунула в рот кусочек стейка и так, с набитым ртом, пробормотала:
– У меня тоже для тебя кое-что есть!
Алиса потянулась к своему телефону, сиротливо валяющемуся на краю стола. Нажала пальцем на иконку приложения Apple Music и, быстро пролистав список едва ли не в самый конец, нажала на «плей».
«Побледневшие листья окна
Зарастают прозрачной водой.
У воды нет ни смерти, ни дна.
Я прощаюсь с тобой…»
– Серьезно? ДДТ в плей-листе у девушки… кстати, напомни мне, сколько тебе? – старательно скрывая, царапающую изнутри тревогу, спросил Рус.
– Девятнадцать. Двадцать скоро, – улыбнулась Алиса, покачиваясь в такт словам «Это все, что останется после меня»… - А тебе?
– Тридцать шесть.
– Правда? Я думала больше.
– Я так плохо выгляжу? – вздернув бровь, поинтересовался Белый.
– Нет! – захохотала Алиса, - просто, слушая всякие байки о тебе, я думала, ты уже такой… старичок с благородными сединами.
– Это кто ж тебе эти байки рассказывал? Лизка?
– Ага! Ой, мне уже, наверное, и правда пора!
Алиса вскочила и, чуть пошатнувшись, ухватилась за край стола. Белый тут же взлетел со своего места. Поддерживая.
– Что-то не так? Тебе плохо?
– Да просто встала резко. Вот и закружилась голова, – отмахнулась Алиса. Руслан просканировал ее лицо тревожным взглядом. Выглядела она хорошо. Может, и правда ничего страшного. Но лучше быть ко всему готовым…
– Ладно. Одевайся. Я тебя отвезу.
– Спасибо.
Расставаться не хотелось категорически. Удивительно, как быстро он привык к ее присутствию в доме. Но с этим Руслан решил разобраться позже. В смысле, с тем, чтобы не расставаться. А пока ему нужно было поговорить с мамой. Та – врач. И наверняка подскажет ему что-то толковое.
– Ну, я пойду??
– Я провожу…
– До подъезда? Ты, должно быть, шутишь!
Руслан открыл рот, чтобы возразить. Но возмущенный, наполненный горечью взгляд Алисы заставил его заткнуться.
– Ладно. Просто позвони мне, когда поднимешься.
Он видел, что она тоже хотел ему возразить. И тоже уступила в последний момент. Кивнула. Улыбнулась слабо и вышла из машины.
8.
Родители так и жили в доме, где прошло их с братом детство. С тех пор здесь мало что изменилось. Только деревья вымахали, да кусты сирени зачем-то выкорчевали, заменив их другими, низкими, образующими непроницаемую живую изгородь вдоль дорожек.
Открыл отец. Удивленно вскинул черные даже теперь брови.
– Ну, ничего себе! Какие люди! Генерал Белый, батюшки…
– Еще не генерал, па.
– Много ты знаешь. Мне с утра звонят, поздравляют. Давай, заходи. Полинка, смотри, кто к нам явился!
Из кухни выглянула мама. В голубых драных на коленке джинсах и белом закатанном на локтях джемпере с рассыпанными по плечами длинными светлыми волосами, вот так, в рассеянном свете прихожей, ее запросто можно было спутать с двадцатилетней.
– А ты все хорошеешь, - улыбнулся Руслан, распахивая объятья.
– Правда? Я вот думала постричься, как делают все нормальные женщины моего возраста, - взгляд матери метнулся к нахмурившемуся отцу, - но кое-кто не разрешил. Такой скандал закатил по этому поводу, представляешь?!
Вообще-то нет. Даже если бы захотел, Руслан не смог бы представить ругающихся родителей. Они же… душа в душу жили. В каком-то отдельном, одном на двоих космосе. Для них с братом их отношения были эталоном, но одновременно с этим и своего рода проклятьем, из-за которого не клеилась личная жизнь. Потому что, наверняка зная, как это может быть, хотелось только так – по полной. А с этим до сих пор не везло.
– Мы как чувствовали, что вы явитесь. Взялись вареники лепить.
– Да я, вроде, один, - улыбнулся Руслан, впрочем, понимая, куда мама клонит. Они с Тимуром так тонко чувствовали друг друга – недаром ведь близнецы! – что, частенько не сговариваясь, появлялись в одних и тех же местах. И если к родителям с визитом являлся одни из братьев, значит, где-то на подходе с вероятностью в девяносто процентов был и второй. Исключения, конечно, бывали. Например, когда в процесс вмешивалась работа. Но тут ничего не попишешь. Дела – есть дела.
Пока Руслан болтал с матерью, у отца зазвонил телефон. Несмотря на довольно преклонный возраст, старик так до конца и не отошел от дел, и его то и дело дергали.
– Ну, вы тут пока накрывайте. Я постараюсь быстро закончить, - пообещал отец, скрываясь за дверями кабинета.
– Пойдем, сынок. Это надолго. Рассказывай, что тебя привело?
– Можно подумать я просто так не могу зайти.
– Можешь, конечно, - улыбнулась мать, осторожно опуская вареники в кипящую воду.
– Хм… Ладно. Ты меня раскусила. Нужна твоя консультация, как медика.