Чтение онлайн

— Ты, оказывается, не только упрямый консерватор, Хью, но и знаток публичных домов, — покосилась на взмокшего от негодования толстяка Вита. Брант поминутно промокал лоб большим платком, и громко нашептывал ей комментарии, не стесняясь прислушивающихся к их разговору ушей. За Витой, как видно, следили объективы и микрофоны. Даже когда она мирно занимала кресло в просмотровом зале.

— П-ф-ф! Тут не нужны специальные знания. Мэтр велик — он воссоздал классические типажи публичных девок. Вот Наоми Кэмпбелл как всегда хороша. 1000 долларов за ночь, предлагается все, что угодно, но только с постоянными клиентами. Разве не так? Черный пеньюар с оборочками, слегка прихваченный под грудью, букет черных цветов в волосах,? необузданной любви на застывшем лице. Звезда борделя! Мэтра не смутила её потливость такое «платье» не стоит беречь.

— Хью, не паясничай! Ты прекрасно понял, что нам предложен новый стиль. Это заметно и у Джорджо Армани и у Дольче и у Габбана, примирительно хотела завершить дискуссию Вита, помнящая об окружении. Завтра же её высказывания будут цитироваться в прессе. Но Брант не унимался, — он чувствовал себя на высоте положения, как никогда осознавая преимущества своей подопечной.

— Ну, как же, конечно понимаю! Кривые ноги, плоская грудь, усталое лицо, жирные, нечесаные волосы — признак хорошего тона, хорошей моды. Уж лучше бы они и впрямь вышли голыми. Хотя… Уж лучше не надо — зрелище не для слабонервных. За Кетлин Мосс и так уже тревожится комитет защиты прав человека, предполагая, что кутюрье заморили бедняжку голодом. Уж очень похожа на жертву Освенцима. Вот-вот! — Приподнявшись, Хью изобразил аплодисменты. На помосте, нехотя передвигая спичечные ноги в спущенных спортивных носках, появилось изможденное существо неопределенного пола с оплывшим несчастным лицом. На его нескладном костяке уныло колыхались обрывки прозрачного синтетического «леопарда».

— Надо иметь большое мужество, чтобы в таком плачевном виде появляться на людях. Браво, Кет! Тобой гордится голодная Африка!

Не сдержавшись, Вита фыркнула и тут же грозно взглянула на Бранта. Добившись своего, он прекратил эскапады, сохраняя спокойствие до конца просмотра.

— Хью, ты нарочно смешил меня. Это отвратительно — ведь сам прекрасно знаешь, — девочек далеко не радовал этот парад Если я отказалась от участия в показе, то вовсе не собираюсь демонстрировать свое презрение к тем, кто честно отрабатывает свой гонорар, — сердилась Вита по дороге в отель.

— Всем известно, что избегаешь вражды и конфронтации со своими коллегами. Но, право, девочка, для звезды твоего масштаба терпимость к надругательству над тем, чему ты служишь, недопустима. Высокая мода эстетический оазис, сохраняющий красоту в этом мире. И вовсе не обязательно в нем гадить… Да, я хотел, чтобы твоя смеющаяся физиономия появилась в отчетах о состоявшемся показе и очень рекомендую не скрывать своего отрицательного отношения перед журналистами.

— Нет, Хью… — Вита отрицательно покачала головой. — Мне двадцать три, я до глупости смешлива и не всегда владею собой. Но я знаю точно высокая мода — это поле боя, и каждый сражающийся на нем имеет право на риск и ошибки… Ведь ясно же, Хью, красота только выигрывает от нападок. В ней, как и в женщине, ценны хрупкость и беззащитность. Кто-то наносит удар, предоставляя другим возможность защиты. Ведь страшно увлекательно отстаивать попранные ценности! Не сомневаюсь, теперь этим займутся с большим энтузиазмом.

— Вот об этом и скажи писакам, мудрая девочка. А старику, так уж и быть, оставь возможность поворчать. У Хью Бранта далеко не такая ангельская репутация, как у его подопечной.

— Верно, Хью, оставим каждому свою роль, — примирительно сжала руку менеджера Вита.

Семь лет в шоу-бизнесе, где год считается за два, научили Виту многому: сохранять работоспособность и форму в любой ситуации, быть любезной со всеми без исключения — будь то рабочий сцены или капризнейший мэтр высокой моды, избегать пикантных ситуаций и не пытаться скрыть их, если такие возникнут. Все эти правила дались Вите без труда — её природную доброжелательность и жизнерадостность не могли разрушить ни напряженная атмосфера конкуренции, ни своеобразие нравов блестящего мира, столь ловко балансирующего на грани высокой поэтической фантазии и махровой пошлости. Она могла позволить себе роскошь остаться собой, поскольку ни в обуздании отрицательных эмоций, ни в замалчивании «грешков» не нуждалась. Их попросту не было, как бы невероятно это ни звучало для тех, кто не верит в земное совершенство.

Вита любила смеяться. Если ей и пришлось здорово поработать над собой. так это для того, чтобы уметь сдерживать смешливость в ответственных ситуациях Но смех все равно прорывался, придавая облику девушки задорную взрывчатость. Если другие выходили на подиум с ледяной миной фатальных соблазнительниц, скрывающей якобы неукротимую, гибельную чувственность, то Вита несла в себе, не боясь расплескать, шипучую, искристую жизнерадостность.

«Мне хочется смотреть на тебя, потому что нет в мире ничего прекраснее — ни звезды, ни цвета, не зверя», — сказал ей тот, кому Вита верила. «Облик нашей планеты был бы другим, не появись на свет белокурая девочка по имени Жизнь», — заметил как-то знаменитый художник-авангардист, прославившийся своими откровениями и пророчествами. С ним согласились все — образ Виты стал украшением изящной стороны бытия последнего десятилетия ХХ века, олицетворением самого лучшего, что может подарить судьба смертному существу.

… Она проводила долгие часы в перелетах, совершая турне по всему свету. И вот на повестке дня встал российский визит.

— Милая, Россия это не только всемирное пугало и скверный анекдот, это непаханная целина, легендарный Эльдорадо! — убеждал Виту Хью Брант. Кроме того, это сейчас модно. — Толстяк выдохнул последнее слово с богатой гаммой подтекстов, передающей сложное отношение к предмету своего бизнеса. Отвращение и восторг составляли гремучую смесь, свидетельствуя о постоянном конфликте проницательного ума Бранта с неистребимой врожденной наивностью. Он считал себя скептиком и прагматиком, но не переставал верить в чудо.

Лет тридцать назад Хью был цирковым атлетом. До этого — карточным шулером, а после — эстрадным антрепренером. Он пробовал свои силы и в других профессиях, открывавших кратчайшую дорогу к богатству и славе, умудрившись при этом получить образование и не попасть в тюрьму.

В тот день, когда на конкурсе «Мисс Америка» Брант познакомился с победительницей — семнадцатилетней школьницей Витой Джордан, он имел весьма солидную репутацию в шоу-мире и внешность спившегося эксцентричного аристократа. Однако, в роду Хью не было ни одного предка, поднявшегося по социальной лестнице выше приходского священника, и он никогда не злоупотреблял спиртным. Обрюзглость крупного лица, мешки под глазами, залысины в светлых, подкрашенных волосах объяснялись неполадками в пищеварении и слабым сердцем. Шестидесятилетний джентльмен вел неблагодарную борьбу с одолевающей тучностью и разочарованием в жизни. К моменту встречи с Витой Хью успел подрастерять прирожденный оптимизм. Это были не лучшие его дни, казалось, что силы и бойцовский азарт растрачены впустую. Его имя не стало знаменитым, счет в банке не так убедителен, как мечталось в юности, подросшие дети от бывших жен не так близки, чтобы не бояться одинокой старости, а приобретенный опыт не оставил места иллюзиям ни в чувствах, ни в деле. Хью видел насквозь жесткий механизм, движущий лучезарным миром рекламного Эдема. Он знал, как делаются «звезды» и кто стоит за каждой из претенденток на корону первой красавицы континента, но что-то все же ждал, приглядываясь к девушкам. Брант усмехнулся наивности преподнесенной ему версии о «честной» победе некой Джордан, взошедшей на пьедестал, якобы без поддержки всесильных покровителей. А увидев её за кулисами, дрожащую от сквозняков и волнения, принял бойцовскую стойку. Руки сами сжались в кулаки, взгляд огладил девушку с отеческой нежностью.

— Тебе надо хорошенько выспаться, дочка. А потом мы придумаем что-нибудь гениальное, — пообещал Брант, укутывая Виту призовым меховым манто. Девушка здорово заинтересовала его, проявив редкую расчетливость. В ответ на полагающееся победительнице предложение познакомиться с кем-нибудь из знаменитостей, Вита не пролепетала имя модного голливудского супермена, как это обычно делали другие, а очень твердо сказала: «Хочу встретиться с Айлин Форд».

Пожелав встретиться с организатором крупнейшего конкурса моделей, девушка попала в десятку. На вечернем коктейле у Фордов ей предложили контракт. А со следующего утра все деловые вопросы взошедшей звезды взял на себя Хью Брант.

Очень скоро Вита убедилась, что Хью добр, заботлив и готов отстаивать её интересы со свирепостью бульдога, защищающего хозяина. Позже стало также очевидно, что энергии Бранта хватило бы для опеки целой футбольной команды, а его страсть к деньгам поистине неутолима.

— В английском языке нет лучше слов, чем фраза «подписать чек». Это заметил, к сожалению, не один я. От этого и приходится все время работать локтями, пробиваясь к кормушке, — издали подступал к существу дела Брант. Подумай, ненаглядная, три миллиона баксов за неделю в Москве! Плюс перспектива заключения выгодных контрактов. Американские фирмы, финансирующие эту прогулку, стремятся к завоеванию новых рынков, подсовывая тебя в качестве приманки. У русских закружится голова от счастья, а мы постараемся выбрать самых крепеньких… Да и вообще — это не рабочее турне, а сплошной отдых. Россия — родина великих безумцев, пороховая бочка и золотая жила одновременно. Кроме всего прочего — потрясающая экзотика. Ты это любишь.