Чтение онлайн

— Это вы?

Голос его слегка дрожал. Женщина остановилась. Молчание показалось ему бесконечным, потом Одетта сказала:

— Да, это я.

— Пойдемте.

Она не тронулась с места. Жюльен колебался. В темноте он едва различал чуть белевший треугольный вырез ее платья.

— Мне пора домой, — прошептала она. — Право, не знаю, что на меня нашло. Ума не приложу. Не сердитесь, ладно?

Жюльен вышел из-под навеса. Они стояли рядом, но не могли разглядеть друг друга в кромешной тьме. И вдруг ее снова охватило безумие — казалось, то было какое-то наваждение. Одетта вздрагивала в объятиях Жюльена. Она вся трепетала. Опять целовала его и беззвучно плакала.

Он медленно увлек ее в прачечную, не разжимая рук из боязни, что она опомнится и убежит. Внутренний голос подсказывал ему, что Одетта теряет власть над собой, едва только он касается ее.

В прачечной громкий шум воды сразу оглушил его. Шум как бы наполнял голову, распирал ее. Жюльен чувствовал, как в нем растет желание, и вместе с тем он чувствовал, что Одетта готова убежать. Он все время старился загородить своим телом путь к двери. Сжимая в объятиях Одетту, он ощущал непонятную силу в этом хрупком теле. Чувствовал, что в ней живет необычайная энергия. Каждый раз, когда он отрывал губы от ее губ, она, задыхаясь, шептала:

— Нет… Нет… Прошу тебя. Нет. Нет.

Но Жюльен понимал, что слова эти уже только машинально слетают с ее уст, что это лишь стоны любви.

Она еще слабо защищалась, но когда он слился с нею, из груди Одетты вырвался страстный вопль, который Жюльен заглушил, прижавшись ртом к ее рту. Ему и самому хотелось кричать. Никогда еще он не испытывал такого острого наслаждения.

Он чувствовал, что по щекам молодой женщины текут слезы. Внезапно она оторвала свои губы от губ Жюльена и чуть отвернула голову. Судорожное рыдание приподняло ее грудь — оно походило на хриплый вздох раненого.

— Нет, нет, нет, — молила она.

Теперь она и в самом деле плакала. Слова перемежались рыданиями, от которых сотрясалось все ее тело.

— Ты с ума сошел… с ума сошел… с ума сошел. Что ты наделал!

Жюльен все понял: их объятие было коротким, но полным.

Несколько секунд Одетта пребывала в изнеможении. У Жюльена было такое чувство, что, если он ее выпустит из рук, она упадет, как бездыханная. Он снова попытался найти ее рот, однако, собрав все силы, Одетта резко оттолкнула его с отчаянным криком:

— Я погибла… погибла… Ты рехнулся… рехнулся.

Жюльен хотел удержать ее, но она вырвалась, отпихнула его и кинулась прочь.

— Одетта…

Он тут же умолк. Он стоял на пороге прачечной. И слушал, как затихают ее быстрые шаги по каменистой дороге. А когда под невидимым навесом стихло все, кроме шума воды, Жюльен медленно направился в глубь прачечной, опираясь рукой на цементный край большого бака.

Жюльен то и дело вспоминал короткое и острое наслаждение, которое он испытал во время близости с Одеттой. И его не оставляло желание вновь увидеть ее, пробыть с нею подольше, но при этом он не переставал думать о Сильвии. Он знал, что в конце отпуска ему так или иначе придется поехать во Фребюан за продуктами. Между тем из оккупированной зоны пришла открытка: тетушка Эжени, жившая в Фаллетане, сообщала, что она будет у моста Парсей на следующий день. Жюльен решил отправиться туда часов в двенадцать. Мать заметила:

— В этот самый час вы уехали в тот день, когда ты провожал своего покойного мастера.

Именно об этом думал и Жюльен. С того июльского дня он ни разу не ездил этой дорогой. И вот нынче почти так же ярко светит солнце, только оно не такое горячее. И Андре Вуазен как живой стоит у него перед глазами: на загорелом лице мастера ослепительно сверкают зубы. Тогда, в июле, они катили на велосипедах рядом, смеялись по всякому поводу, радуясь, что встретились вновь. Как славно сознавать, что тебя связывает надежная дружба с таким вот богатырем! При одной мысли об этом становилось весело на душе…

Возле моста Тортеле Жюльен останавливается и смотрит на реку Сейль. Она вздулась от весенних дождей и быстро несет свои еще мутные воды. Тогда, в июле, они с Андре купались чуть выше этого места. Вода в тот день была такая прозрачная, что на трехметровой глубине виднелось дно. Голова мастера над водой, его широкая улыбка, мощные взмахи рук — он плавал брассом, — пронизанные солнцем фонтаны брызг, которыми они, смеясь, окатывали друг друга… Значит, можно испытывать радость всего лишь за несколько часов до смерти? Значит, человек не предчувствует приближение конца?

Мастер говорил о своей жене, о том, как он рад предстоящей встрече с нею. Ведь она, должно быть, ничего о нем не знает. Потом они с Жюльеном принялись вспоминать то время, когда жили вместе в Доле и работали у папаши Петьо в кондитерской на Безансонской улице. Мастер спросил:

— Ты пошел бы опять к нему работать?

Он, Жюльен, замешкался с ответом, но потом, встретившись глазами с Андре, сказал:

— С вами пошел бы несмотря ни на что. Несмотря на взбучки, на все его пакости.

Вуазен тогда ничего не ответил, но Жюльен на всю жизнь запомнил его взгляд. Блестящий взгляд, говоривший больше, чем все слова. Взгляд друга. Ведь это не шутка — провести два года бок о бок, проработать два года в одном цехе, изо дня в день выслушивать ругань хозяина.

Жюльен продолжает свой путь. У него такое чувство, что мастер не умер, не мог умереть. Мысль эта уже нередко приходила к нему, но здесь, на этой дороге, она стала особенно властной. Быть может, потому, что ярко светило солнце, что всюду — на лугах, в виноградниках, в лесах — торжествовала жизнь. Стоило ему только вспомнить о мастере, и перед глазами вставало улыбающееся лицо Андре Вуазена, а в его ушах звучал веселый голос. В этот теплый майский день не было места для смерти.

Жюльен достигает извилистого спуска, получившего прозвище Тещин язык, и с трудом подавляет желание свернуть направо — на дорогу, которая ведет к дому перевозчика. Тогда, в июле, они с мастером свернули туда. Он останавливается и смотрит на эту дорогу, уходящую в темный лес, потом продолжает катить по направлению к мосту Парсей. Внизу уже виден этот мост, на котором теперь установлены сторожевые будки и заграждения в виде турникетов. На одном берегу реки Лу расположились французские жандармы, у противоположного берега по мосту расхаживают взад и вперед немцы в зеленых мундирах. Мимо них идут люди.