Чтение онлайн

– Ах вот как… – задумалась Моав. – А мой учитель-то все гадал, откуда же пошла эта болезнь, кто был первым оборотнем… Подожди, а те, настоящие? Хорошо, это может передаться по наследству… но от кого первоначально-то все пошло?

– Еще оборотнем может стать ма… колдун, – поправилась Ванесса. Креол в этом отношении был категоричен – оборотничество относится к колдовству. – Есть разные способы. Например, можно прийти ночью в лес, воткнуть нож в пень, произнести заклятие и перекувыркнуться через пень. А потом обратно. Если повторять ритуал три ночи подряд – станешь оборотнем навсегда. А еще можно содрать шкуру с живого зверя, произнести над ней заклинание, завернуться в еще кровоточащую, сказать другое заклинание, и тоже станешь оборотнем. Можно съесть мозг животного, приготовленный специальным способом. Можно найти водоем, из которого только что пила стая требуемых животных и тоже из него попить… а потом прочитать заклинание. И другие способы есть… Бывает еще иногда, что оборотнем становится полудемон…

– Малышка, да я гляжу, ты уже сейчас знаешь больше меня… – ошалело пробормотала Моав. – Каков же тогда твой учитель?… Подожди, так выходит, оборотень – это уже другая раса?

– Нет! – поморщилась Ванесса. – Оборотень – это такой же человек!… или другое разумное существо.

– Но он же отличается от обычного человека? Мой учитель это долго исследовал…

– И что? Если так рассуждать, то и маги – отдельная раса. Вон, Логмир как носится – он что, теперь уже не человек? Оборотень – тоже человек! Просто умеющий превращаться в зверя… а почему твой учитель этим так интересовался?

– Потому что сам был оборотнем. Оборотнем-леопардом. Потому и выучился на метаморфа – хотел скрыть одно превращение под многими.

– А-а-а, понятно… – протянула Ванесса.

Тема иссякла, и в воздухе снова повисло неловкое молчание. Логмир, не затыкающийся ни на секунду, где-то бегал, Индрак вообще не отличался разговорчивостью, лод Гвэйдеон и Гвениола смотрели на Моав волками.

– Ваше Высочество, а как получилось, что вы оказались в том замке? Что вообще произошло, когда серые вторглись в вашу страну? – попытался сгладить неловкость лод Гвэйдеон.

Принцесса, трясущаяся в седле, задумалась, вспоминая события полуторамесячной давности. Не так уж давно серые явились в Ларию, но Гвениола в полной мере обладала тем, что ларийцы называют «королевской памятью». То есть – мгновенно забывала все, что по каким-то причинам не хотелось помнить. Это выражение вошло в обиход при одном из ее предков – Морисальдо Четвертом Щедром. Он постоянно одалживал огромные суммы у банкиров, а то и просто зажиточных дворян, и никогда не возвращал. Когда же ему напоминали о каком-нибудь долге, возмущенно отвечал: «что вы, что вы, оставьте, неужели нет другой темы для беседы?»

Вторжение серых произошло… быстро. Колоссальный флот вынырнул словно из ниоткуда, обстрелял и полностью разрушил крупнейший из южных портов – Дималею (теперь на том месте лишь развалины), высадил двухсоттысячное войско и ушел обратно. Всего через неделю эта армия подошла к столице, вдребезги разбила совершенно неподготовленных ларийцев, окружила Симбаларь осадным кольцом, и уже на второй день взяла его штурмом. Не теряя времени, они разделились на четыре части и взяли остальные важные города и крепости. Основные силы ларийцев, которые в это время сражались с союзом племен Айюки на крайнем севере (конечно, о случайном совпадении смешно даже говорить), оставили в покое этих мамонтоводов и двинулись отбивать столицу. Но к этому моменту войска серых вновь слились в единый кулак, корабли доставили еще сто тысяч солдат, артиллерию, боеприпасы… В общем, ларийское войско разбили феноменально быстро. Сказался эффект неожиданности, количественное превосходство и, конечно, колдуны… Многие ларийцы просто цепенели, видя перед собой эти плащи всех цветов радуги. А уж когда взор падал на кого-нибудь в СЕРОМ плаще…

Самым жутким моментом для принцессы стало взятие Гранд-Палат, королевского дворца. Сначала разбили в пух и прах гвардию. Стерли в порошок дворцовую стражу. Крепостные стены просто превратились в щебень, обрушенные колдовством. И из облака пыли выступила огромная фигура в алой мантии и глухом шлеме…

Астрамарий Целебор Краш. Король Палачей. Или Палач Королей. В тот день он был и тем, и другим.

Первый Маршал Серой Земли самолично казнил отца Гвениолы, мать, бабку, дядьев и теток, братьев и сестер, министров и советников, цвет аристократии и высшее офицерство… Жуткий пламенеющий меч не переставал рубить головы в быстром, давно заученном жесте. Астрамарий двигался, словно какой-то кошмарный механизм.

Сама Гвениола осталась жить лишь благодаря Руахе Карге. Старуха появилась сразу после Астрамария и приказала оставить одну из королевских дочек в живых. Самозваный палач что-то утробно проворчал, но возражать не стал. Семеро сестер-принцесс были отделены от основной группы, и Йоганц Изменяющий несколько минут ходил вдоль этой шеренги, придирчиво выбирая будущую супругу. Те минуты стали самыми страшными в жизни Гвениолы… но для ее сестер куда страшнее оказалось то, что произошло потом. Как только колдун принял окончательное решение, Астрамарий Целебор Краш махнул рукой, и солдаты безжалостно потащили шестерых остальных к походной плахе…

Гвениола никому не призналась, но в тот момент ее сердце облегченно ухнуло – не меня, не меня!

– А зачем вы отвезли ее в тот замок? – поинтересовалась Ванесса у Моав.

– Затем, что повелительница Руаха – очень умная бабка. Ты посмотри на эту красотулечку – как ее рядом с солдатней держать? Там, в Симбаларе, сейчас сплошной раздрай и разгром – войска маршируют, зиккурат строится, цитадель строится… хотя ее, наверное, уже достроили, пока меня не было. Колдуны на каждом шагу… А для нашего брата молодая девственница – что спелое яблоко для червя. Повелитель Тахем и так эту дурочку чуть не порезал – любит этот старый хрыч кого-нибудь ножичком покрошить, ужасно любит…

– Эй, тайм-аут! – поставила ладони перпендикулярно друг другу Вон. – Какая еще девственница? Ты же проговорилась… или это ты была?… Вы тогда еще одинаковыми были…

– Это я, – обиженно призналась Гвениола. – Ну и что?! Королевской дочери полагается до замужества хранить непорочность… но кто его хранит-то на самом деле, а?! Когда оно будет – это замужество?! Лайнара вот хранила, дуреха… до самой смерти!

– Не кричи, а? – выставила ладони Ванесса. – Чего ты так разнервничалась, Гвенни?

– Для тебя я – ваше высочество! – истерично взвизгнула принцесса.

Ванесса тяжело вздохнула. Она никак не могла понять, почему все ее новые знакомые так болезненно относятся к сокращению имен. Разве что Индрак не возражает, да и то только вслух – про себя все равно ворчит, недоволен. Хотя, конечно, лода Гвэйдеона просто язык не поворачивается как-нибудь сократить или обратиться на «ты». Все равно, что назвать Авраама Линкольна попросту Эйбом… или даже Абрашей. Да и Креола Вон даже в самые интимные моменты не могла поименовать как-нибудь ласкательно – его имя неизбежно звучало, словно бушующий пламень.