Шрифт:
Труп появился прямо из стены. Кто-то открыл в аллее крышку люка для спуска угля, засунул туда тело и закрыл крышку снова. Тело проскользнуло вниз по желобу, пробило фанерное ограждение с обратной стороны и очутилось на полу помещения, служившего ранее бункером для угля, а теперь ставшего небольшой комнатой, украшенной каким-то незамысловатым орнаментом. На стенах красовались кричащие афиши боев быков в Испании и Мексике, а также автогонок в Ле-Мане и Нюрбургринге, чуть меньшего размера; в одном из углов красовалась рыболовная сеть розового цвета, в другом — боцманская люлька; висели картины абстракционистов без рамок и настенная керамика. На столе стояла бутылка кьянти в плетеной корзинке с торчащим в горлышке огарком и густыми потеками свечного нагара по бокам.
Окружной прокурор был высоким молодым человеком с покатыми плечами и вытянутым, сильно загоревшим лицом; его черты казались излишне резкими и вряд ли кто-то счел бы его красивым; над правой бровью изгибался небольшой серповидный шрам.
— Есть какая-нибудь вероятность того, что он мог получить эту рану на голове, когда трахнулся здесь об пол? — спросил я медэксперта, опустившегося на колени возле тела, дабы тщательно осмотреть все еще раз.
Тот покачал головой:
— Он приземлился на левое плечо, стукнувшись левым виском, Пит. Это очевидно. А убил его удар в затылок, и получил он его до того, как пустился в свое путешествие.
— Шея сломана?
— Нет. Убийце это и не требовалось. Я не часто встречал такой мощный перелом черепа, Пит. Не берусь судить, чем был нанесен удар, но кость деформирована так, что я могу сказать заранее: это был большой и тяжелый предмет круглой формы. Во всяком случае, он мертв не более двух часов. — Он захлопнул свой чемоданчик и поднялся. — Ты понимаешь, что я говорю все это исключительно как врач полицейскому, чтобы ты мог начать расследование. Официально, как судмедэксперт, я не сказал ни слова, и не скажу до вскрытия. Идет?
— Идет.
— Тебе тело уже не нужно? Я мог бы взять его с собой в госпиталь и сразу приступить.
Я протянул ему бланк о передаче тела, подождал, пока он поставит подпись, затем он позвал санитаров скорой, ожидавших снаружи с носилками.
— Увидимся, Пит, — сказал медэксперт, двинувшись вслед за санитарами к двери. — Я звякну тебе как только закончу.
— Спасибо, Эд, я твой должник.
Я взглянул на часы. Было чуть больше десяти вечера, душного нью-йорского вечера. Я двинул по коридору в сторону комнаты, где мой напарник, Стен Рейдер, беседовал с девушкой, которая обнаружила тело и вызвала полицию.
Стен и я прибыли около часа назад, при осмотре отметили угольную пыль на одежде убитого человека. Рядом валялись куски разбитой фанерной перегородки, закрывавшей ранее отверстие угольного желоба. Потом пошли в аллею, чтобы проверить крышку люка. Мы обнаружили, что крышка открывалась легко, несмотря на ржавые петли; небольшое количество крови около крышки свидетельствовало о том, что убитый несколько секунд лежал на земле, пока крышку открывали, но он не обязательно был убит там, и что крышка была слишком грязной и ржавой, чтобы на ней сохранились какие-нибудь отпечатки, если даже убийца и оставил их.
Осмотр бывшего угольного подвала не дал нам ничего, а осмотр тела немногим больше. Кто-то вытащил все из карманов костюма этого человека, вывернув их наизнанку, но, видимо, забыв заглянуть в карман рубашки, в котором мы нашли едва различимый номер телефона, нацарапанный на уголке страницы, вырванной из телефонной книги Манхэттена.
Когда я добрался до комнаты, где Стен Рейдер беседовал с девушкой, обнаружившей тело, — ее звали, как она нам сказала, Клорис Рэми — я увидел, что ему в значительной мере удалось успокоить ее.
— Чувствуете себя немного лучше, мисс Рэми? — спросил я.
Она сидела точно посередине кушетки, сложив руки на крепко сжатых коленях; худощавая ширококостная девушка с небольшим бледным личиком, необычно, маленькой верхней губой и влажными, слегка выпуклыми глазами. Она посмотрела на меня, кивнула и снова отвернулась.
Стен сидел до этого на подлокотнике кресла прямо напротив нее. Теперь он поднялся, опустил в карман блокнот и сделал мне знак выйти с ним в коридор. Когда мы вышли, он нащупал сигарету в пачке, прикурил и прислонился к стене.
— Это было для нее ударом, — сказал он. — Давай дадим ей несколько минут. — У него был вид слегка удивленного чем-то человека, обычный для него вид, хотя он из тех, кого удивить довольно трудно. По правде говоря, внешний облик Стена может ввести в заблуждение. Это высокий, нескладный, рано поседевший молодой человек с мягким голосом и манерами преподавателя колледжа. Но многие чересчур горячие головы могли бы поведать, что тело у него — как сжатая пружина, а в каждом кулаке скрыто по бомбе.
— Она сообщила что-нибудь новенькое? — спросил я.
Он покачал головой:
— Ей почудился какой-то шум. Она выскочила в коридор, увидела на полу распростертое тело и вызвала полицию. Вот и весь ее рассказ, и я целиком ей доверяю.
— Других жильцов ты проверял?
— Больше никого нет дома, Пит. Пожилая пара на верхнем этаже уехала на лето. Двое парней с первого работают по ночам, а отец мисс Рэми в больнице.
— И у нас остается только номер телефона, — сказал я.
— Мы начинали и с меньшим.
— И успевали раньше времени состариться. — Я вынул из кармана уголок страницы с нацарапанным номером телефона, — Я собираюсь узнать, чей он, Стен, — сказал я.
— Да уж догадываюсь, — сказал Стен с кривой усмешкой. — Ты собираешься оставить мне здесь всю грязную работу, а сам отправишься в какую-нибудь уютную квартирку с кондиционером для небольшой приятной беседы. — Он покачал головой. — Так происходит каждый раз.
— Не во всех квартирах есть кондиционер, Стен.
— В тех, куда ходишь ты, есть всегда. Ну, а я всегда заканчиваю турецкой баней.