Чтение онлайн

Приказ Фотченкова, пусть и в нарушение устава, допускал это возможным…

…- Танки прорвались! Танки идут!!!

Чей-то отчаянный, заполошный крик ударил по нервам не хуже, чем сирены пикирующих «лаптежников». Потеряв голову от страха, из траншей взвода старшины Фролова выскочил один, потом другой боец. Но Сергей разъяренным медведем метнулся следом; догнав одного красноармейца, он подсек его ногу на шаге — а второго рванул за шиворот, толкнув к окопам:

— Куда побежали, твари?! Немцы вас из пулеметов уделают! Гранаты готовьте и не ссыте раньше времени…

Старшина, повышенный в звании за встречный бой, где его кавалеристы изрубили германских саперов, затолкал обоих беглецов в окопы — добавив в их адрес пару крепких бранных слов. Нервы играли у всех, включая и Фролова — но после ранения комбрига, стрелявшего из пулемета по бомберам (и крепко подковавшего один из них!), Сергей не мог и помыслить, что его бойцы оставят высоту без драки. Крепок новоиспеченный старшина характером — но ведь не только в характере дело! Разок побывав в бою под огнем «машиненгевера» (не говоря уже о налете «лаптежников»), Фролов ясно понял — на склоне бегущих наверняка посекут пулеметными очередями, огнем скорострельных пушек. Хоть какой-то шанс у его бойцов был только в окопах — и старшина рассчитывал использовать этот шанс на максимум!

Ну, а если и предстоит сгинуть — то хотя бы не за понюх табака, расстрелянным в спину. Нет, нужно драться до последнего, нанося врагу ответный урон…

— Господи! Спаси, сохрани и помилуй!

Да, Сергей уже побывал в бою — но новая драка обещала быть совсем иной, куда более жестокой. Сама земля дрогнула под тяжестью танков, показавшихся из рощи на левом склоне… Легкие машины? Конечно, они действительно легче, чем «бэтэшки» или ветеран Т-26. Но все однов ведь несколько тон стали и брони, ведущие непрерывный пулеметно-пушечный огонь… Мало никому не покажется — а с губ сами собой срываются слова короткой молитвы, что Сергей слышал по детству из уст бабки, а иногда и матери.

Танки шашкой не порубить, с танками на равных не схватиться — и если уцелеют сегодня спешенные кавалеристы, то не иначе, как чудом.

Бежать-то все равно нельзя…

Схватив массивное противотанковое ружье польской выделки, с длинным стволом, что венчает дульный тормоз, Сергей почувствовал себя немного увереннее:

— Не трусьте, братцы! Танкисты до конца дрались, даже поляки крепко огрызнулись! Чем мы хуже?!

Четыре «бэтэшки» капитана Михайлова, пережившие обстрел, действительно дрались до конца. Они подбили с десяток легких немецких панцеров — а в короткой дуэли с германскими «тройками» и «четверками» сожгли три сильные вражеские машины. Включая и два Т-4 более ранних модификаций, чьи экипажи не позаботились кустарным усилением брони… Но ведь по «бэтэшкам» Михайлова вели огонь восемь пушечных панцеров с отличной цейсовской оптикой и лучшими наводчиками, в них били подобравшиеся поближе «двойки».

Советских танкистов просто задавили числом…

Неожиданно для всех ожила противотанковая батарея поляков. Открыли огонь два орудия, каким-то чудом уцелевшие во время вражеской артподготовки и последующего за тем пожара. Оглушенные, наверняка пораненные артиллеристы били часто, много мазали — и все же сумели поджечь два легких танка, подобравшихся к их позициям… Очереди автоматических германских пушек не оставили ни единого шанса смелым ляхам, вспомнившим национальную шляхетскую храбрость.

И все же артиллеристы выполнили свой долг до конца, сражаюсь за свою землю. Ну, по крайней мере, они считали ее своей…

Однако теперь артиллерийского щита у спешенных всадников уже нет — и их единственный шанс подпустить врага поближе, а затем закидать из окопов бутылками с горючкой и связками ручных гранат. Первые красноармейцы получили от ляхов по две штуки на брата — комбриг выбил их у панов, аргументируя тем, что бутылки с «зажигалкой» успешно применялись против бронетехники в Испании. Причем чаще ими пользовались «регулярес» Франко, его отборные марокканские солдаты — те еще головорезы, грабители и убийцы, но смелости и воинской смекалки им не занимать. Регулярес могли устроить танковую засаду прямо на деревьях, забрасывая бутылки с горючкой на моторное отделение проезжающих внизу танков.

Еще комбриг вспомнил случай, когда «бэтэшки» шли в атаку по низине — и бутылки с горючкой летели в новенькие республиканские танки с обрывов… Деревья на высоте еще остались, но никто не рискнул бы залезть на них, встречая врага броском горючки. Так что Фотченков советовал бойцам подпускать машины поближе и стараться закинуть бутыль с горящим фитилем на жалюзи моторного отделения. В крайнем случае, швырять их прямо в лоб башни — никакого урона не нанесешь, но огонь и дым хотя бы временно ограничат видимость экипажа.

Гранатные же связки, весящие по меньше мере килограмм, раздали самым подготовленным, физически крепким бойцам. Их предлагалось забрасывать под днище танка или также на корму… Во время утреннего инструктажа с командирами рот, взводов и отделений, все это звучало логично и толково — и говорил повоевавший в Испании комбриг уверенно, со знанием дела. Теперь же… Даже сам Фролов, на что он слыл решительным малым, не мог и представить, что ему хватит выдержки подпустить многотонную махину вражеского танка поближе — когда сама земля дрожит под его гусеницами! А после швырнуть гранатную связку под гусеницы — выпрямившись в окопе в полный рост под пулеметными очередями, бьющими едва ли не в упор…

И все же для большинства бойцов это действительно единственный шанс справиться с танком. И пока еще этот шанс у них есть: вражеская пехота сильно оторвалась от своих панцеров, вынужденных совершить обходной маневра из-за минного поля. Не полезли на противотанковые мины и сами зольдаты — хотя, насколько Фролову было известно, те не взрываются, если просто наступить сверху… Но ведь немцы не могли знать, что перед северным склоном горы выставлены лишь противотанковые блины, а противопехоток-то нет!

К слову говоря, когда панцеры начали обходной маневр, наступил удобный момент, чтобы открыть крепкий огонь по германской мотопехоте. Но в те мгновения мало кто из красноармейцев стрелял… Полнокровный «стрелковый батальон» (если равнять кавалеристов с обычной пехотой) понес большие потери из-за налета бомберов — и особенно, во время артподготовки. Тяжелые снаряды перепахали траншеи, обвалили ходы сообщений, разорвав единую линию обороны на несколько изолированных друг от друга очагов… А многие неопытные красноармейцы (хотя у кого там вообще был боевой опыт?!) пытались бежать во время налета и обстрела высоты.