Чтение онлайн

Ты фыркнул.

— Так это что же, Енджеюв — красивый город? — спросил ты. — Щекоцины? — Широким жестом провел по кругу. — Сломники?

— Да. И Енджеюв, и Щекоцины, и Сломники. Только тысячелетний польский народ по собственному желанию засрал их и зарыгал, и теперь должен ездить за границу, чтобы психически почувствовать себя хорошо.

Ты глядел на Сломники и, честное слово, увидел это. Улочки городка, которые ты всегда воспринимал в качестве последовательности случайных застроек, как пространство, сквозь которое нужно проскочить с закрытыми глазами, а чего иного можно в нем делать, теперь приняли некую форму. Очертания. — Ну, действительно…

— Как раз это Клинерзы и чистят, — сообщил Ардиан. — Мы желаем возвратить Польше ее очертания.

— Удачи, — буркнул ты. — Правда, придется немного попахать.

— Ах, — вмешалась Швитеж. — Так ведь известно, что сами же всего не уберем. Но мы хотим дать сигнал, начать, понимаешь, акцию.

— И что это означает?

— А означает это, что мы собираемся расхуяривать на мелкие хуйки самые крупные шиты[119] в Польше, — сообщил Кусай (или Удай, ты понятия не имел, кто из них кто). — Швебодзиньскего Иисуса[120], Лихень[121], э-э-э, чего там еще, ага, те же самые отели Голембевского[122].

— Ого! А как?

— Кусай с Удаем, если можно так выразиться, спецы по взрывам, — сообщил Ардиан. «Поваренную книгу анархиста» знают как свои пять пальцев.

Близнецы поклонились, сначала один, потом другой, после чего первый увидел, что второй поклонился после него, в связи с чем тоже поклонился, чтобы было смешнее, но тут второй тоже сделал так же, и так они несколько минут еще дурковали.

— Да перестаньте же вы дурака валять! — гаркнула на них Швитеж.

— Ну вот, сразу же и перестань, — обиделся то ли Удай, то ли Кусай. — Думаешь, раз тебе папаша ныску купил, так уже и командовать можно?

Памятник Иисусу в Швебодзин, 1941. Последнее фото перед разрушением (фейк).

Статуя после строительства, 2010 г. Высота статуи 36 м. Высота холма-постамента: 16 м.

— Вот именно, банальное желание первенства, — заметил Кусай или Удай и показал Швитежи язык. Девица увидала это в зеркале заднего вида и показала ему средний палец. Близнецы тут же показали «fuck» и ей.

Сломники уже закончились, но еще какое-то время тащили свою несчастную судьбину: тянулись какие-то ограждения, какие-то коробки из пустотелых блоков, какие-то плакаты на тряпках КУПИ ЖЕ ЗИМНЮЮ РЕЗИНУ — КУПИ, НЕ ЖАЛЕЙ — А ТО НА СКОЛЬЗОТЕ ЛЕТНИЕ НАПРАСНО ПОТРЕШЬ, ЭЙ!

— В общем, насколько я понимаю, лично я должен заинтересоваться всем делом в качестве журналиста?

— Да! — ответили одновременно Ардиан и Швитеж.

— А вы, случаем, не ебанулись? — спросил я. — Взрывы? Да вас же посадят, это как два пальца об асфальт. И компенсации всю жизнь будете выплачивать. Разве не должны вы действовать, скорее, как тайные партизанские отряды?

— А вот это как раз — и нет! — вскочил Ардиан. — Потому что мы желаем раздуть восстание!

— Жертвы просто обязательны, — довольно драматическим тоном прибавила Швитеж.

— Ты это… — заметил Удай или Кусай. — За тебя папаша-нотариус всегда залог уплатит или там компенсацию.

— И и чего вы пиздите! — разоралась Швитеж. — Мы для чего учредили фонд и профиль на Фейсе завели, чтобы туда платили фоловерсы и сапортеры[123]. На возмещения будем брать из добровольных взносов!

— Вот почему нам так важна шумиха, — улыбнулся Ардиан от самого чистого, какое у него только имелось, сердца. — У тебя аппарат есть?

— Нет.

— Так что ты за журналист?

— Потому что я, курва, off duty, — даже обиделся ты.

— Ничего страшного, — сообщил Ардиан. — У нас есть. Даже камера. Хочешь снять на видео нашу акцию по поджогу Старопольского Замка в Ксёнжу Вельким?

— Вы собираетесь его подпалить? — сделал ты большие глаза.

— Ага, — сказали одновременно Удай с Кусаем. — Коктейлями Молотова!

* * *

Ты был слегка разочарован слабым действием эликсиров, в связи с чем раскрыл веджминский ящичек и критично глянул на содержимое. Взял пузырек с зеленым содержимым, открутил пробочку и понюхал.

— Чего это у тебя там такое? — заинтересовался Ардиан.

— Энергетический напиток. Веджминский.

— Что, уже и такие производят? — без особого интереса бросил Ардиан. — Слушай, мы провели рисерч по делу того старопольского Замчища. Как журналиста, тебя ведь это должно заинтересовать, не так ли?

— Ну ты даешь. — Весь этот Ардиан уже начинал действовать тебе на нервы. Ты выдул зеленый эликсир. Гадость редкостная.

Ардиан же вытащил из бардачка несколько сложенных страниц с напечатанным на принтере текстом.

— Значит так, мужика зовут Лыцор Иероним. Ну и он, понимаешь, такой очень даже раскрученный бизнесмен. У него дохрена фирм, сеть бензозаправок «Хробры»…

— А, вспоминаю… Так это его? Хм!

— …сеть продовольственных магазинов «Мешко», и вообще. Еще какие-то склады, какие-то автомобильные салоны…

— А его автомобильные салоны не называются, случаем, «Пяст Колодзей»? — стрельнул ты наугад.

Ардиан просмотрел листки.

— Да. А ты откуда знал? Выходит, чего-то как журналист ты волочешь[124]. Это тебе в плюс. Во всяком случае, говоря в общем, вредитель ужасный, если говорить о публичном пространстве. Ага, он больше всех дал денег на Голгофу возле костела в той деревне, из которой он родом. Да и с самой деревней история тоже веселая.

— Ну?

— Ну, деревня называлась просто Волей, а у этого мужика какой-то бзик, то есть — он считает, будто бы сам он из древнего рыцарского рода, который когда-то давно опростился, во всяком случае, он именно так рассказывал в интервью для «Подмеховского Голоса», до которого я добрался через Нэт («Как же, как же, — подумал ты, — с трудом добрался, вписав в Гугль имя и фамилию мужика, самый, блин, инвестигейтив джёрналист), ну и, вроде как, сейчас он заработал, вот и возвращает роду величие и так далее. И чтобы как-то, даже и не знаю, облагородить свою фамилию»…