Чтение онлайн

— Всполошишься, когда ни за что ни про что в газетку пихают... За это, брат, тоже не погладят!..

— Знаешь, папаша, — редактор снова берется за перо, — я думаю, твоя старуха тебя заждалась. Серьезно!

— Это тебя не касается... — сердито обрывает Семеныч. — Скажет тоже, ей богу!.. Да моя старуха на том свете давно.

Старику хочется еще что-то спросить, но у редактора такой занятой вид, что пропадает всякое желание разговаривать.

На следующий день Семеныч с самого утра поднимает шум. С необычным для него оживлением он бегает по цеху, держа в каждой руке по резцу.

— Ишь, моду какую завели! — кричит он, свирепо поводя усами. — Что я им, кузнец, что ли?

— А ты их к начальнику на стол! — советует ему известный в цехе насмешник и озорник Сашка Ушаков. — Раз кузнец заболел, пусть сам кует!

— А что же ты думаешь? И отнесу, — угрожает старик. — Скорость спрашивают, а резцы не кованы!

Подбежав к своему станку, он с шумом бросает резцы на пол. Явно настроенный покуражиться, подходит к столу мастера.

— Чего делать-то?

— А вот возьми штампик, — говорит ему тот, протягивая чертежи и наряд. — Хорошо, если бы к концу смены махнул...

— Больно машистый... Не видишь — расценок тридцать часов!

— А ты тряхни стариной да по-стахановски и ахни!

— Ахни да махни — только и слов у тебя! — сразу закипает старик. — А резцы мне кто ахать будет? Ты, что ли?

Мастер задумчиво почесывает себе подбородок.

— И когда ты угомонишься, старый? Ведь есть резцы у тебя!

— А ты мне их давал?

— Давал — не давал, а есть.

—- Нет у меня никаких резцов, нет! — уже кричит Семеныч. — Любите на готовенькое! Мастерами называетесь...

Сердито ворча под нос, он уходит. Установив при помощи блока огромный штамп на станке, он задумывается: как быть дальше? Брошенные им резцы валяются на полу. Старик небрежно толкает их ногой... Однако чем же все-таки работать? Запасные резцы припрятаны у него в укромном местечке, но взять их оттуда нельзя. Ведь он только что кричал, что их у него нет! Постояв немного в раздумье, он отправляется по цеху.

Станочники, привыкшие всегда видеть его только у станка, теперь с удивлением поглядывают на него... Молоденькая строгальщица, заметив, что он несколько раз прошел мимо, простодушно спрашивает:

— А что это ты, дедушка, тут все ходишь и ходишь?.. Потерял что-нибудь?

— Тебе что за дело? — огрызается старик. — Работаешь — и работай, а не суйся, где тебя не спрашивают!

— Да так это я... спроста... — робко говорит испуганная таким оборотом строгальщица.

Семеныч идет дальше. В его продвижении по цеху заметна известная последовательность. Возле некоторых станков он не останавливается вовсе и даже, проходя мимо, пренебрежительно поводит плечом.

Зато у станка лучшего в цехе токаря, Анохина, работавшего раньше у него учеником, он задерживается... Заготовка вала, установленная на этом станке, вращается так быстро, что глаз не улавливает ее движения и кажется, что она стоит неподвижно. Точно рассчитанным движением Анохин подводит к ней резец. Молнией сверкает в воздухе раскаленная докрасна стружка и падает за станок. Проход сделан. Анохин снова подводит резец, и снова сверкает в воздухе снятая стружка.

Семеныч невольно отодвигается. Ему кажется, что стружка должна обязательно упасть на проворные руки Анохина.

— Что, отец, страшновато? — Анохин задорно взглядывает на Семеныча живыми черными глазами.

Старик молчит.

— Твой ученик, твой... Не забыл еще... А теперь, видишь, что получилось? Скоростник! — не без гордости говорит Анохин.

— Опасная вещь... Аж глядеть боязно...

— Я это дело еще не совсем освоил, — делится своими соображениями Анохин, — Думаю вот отвод стружки устроить... Может, присоветуешь что? А?

— Непривычное дело. Скоро больно!

Заинтересовавшись их беседой, подходит фрезеровщик Угольков.

— Что, старый, смотришь? — спрашивает он Семеныча. — Учиться, что ли, пришел?

— Чему учиться-то? Глаза выхлестывать?

— А неужто, как ты, у станка возиться?

— Лучше повозиться, да с толком...

— Не видно что-то толку у тебя.

Семеныча так и передернуло:

— Смотря кто глядеть будет... Ежели ты, так ничего и не увидишь!

— Нет, устарел ты на такие дела! — решительно говорит Угольков. — Там у себя на станке всю жизнь проспал...

У Семеныча даже затряслись руки:

— Ну, это мы еще посмотрим, кто что проспал!..

— Ну, ну, довольно! — вступается вдруг за Семеныча Анохин. — Не обижать старика!..

Семеныч некоторое время смотрит то на одного, то на другого станочника, будто выжидая. Потом, махнув рукой, — что, мол, с вами толковать-то? — идет к себе.

— Подумаешь, взялись... Как бы я вас сам на старости лет всех не поучил! — разговаривает он сам с собой по дороге.

Видно по всему, что старик крепко задет за живое... Брошенные им резцы валяются у станка на прежнем месте. Старик поднимает их и несет затачивать. Один он затачивает по-старому, а другой как-то по-иному. Однако в работе они быстро выходят из строя. Первый почти тотчас же, а второй немного позже. Упрямый старик затачивает их вторично, и опять резцы быстро приходят в негодность. Но, видимо, старик уже подметил в их работе что-то полезное для себя. Он долго и тщательно их осматривает. Появляется желание «прочистить мозги» — понюхать табаку. Но какая-то внезапно мелькнувшая в голове мысль заставляет его забыть об этом.

— Стой, стой...

Сунув табакерку в карман, он хватается за резец и почти бегом направляется к точилу. Ему кажется, что если удачная мысль ускользнет, то он уже никогда ее не поймает. Теперь он ведет заточку с учетом предыдущего опыта. Не тонкий конец, а более массивная часть резца должна сначала врезаться в крепкую сталь. Устанавливая резец на станке, он с тревогой спрашивает себя: «А что, если ошибся? Ограничится ли все одной поломкой резца? Может, пострадает и сам станок, на котором я отработал столько лет без поломок?» При одной мысли об этом старику становится не по себе. Но, вспомнив, как он называет про себя, «опасную» работу скоростника Анохина, Семеныч все-таки решается рискнуть, и, еще раз проверив установку резца, он, не снимая руки с выключателя, осторожно пускает строгальный. Из-под резца, синея и дымясь от нагрева, ползет невиданной толщины стружка. Расширенными от волнения глазами старик смотрит на нее. Кажется, вот-вот резец разлетится в куски. Но один проход уже сделан, а резец, сверкая лезвием, стоит, как новый! Семеныч, облегченно вздохнув, отирает с лица пот. Не дав как следует остыть стружке, подхватывает ее и, перекатывая с ладони на ладонь, осматривает.

— Так, так, та-а-ак... пойдет дело, пойде-е-ет...

Он уже смелее включает станок, а сам берется за масленку:

— А ну давай, старый, вывози... Еще маленько... Так, так... Ходом пошло, ходом... Давно бы так-то...

Часа через два штамп был обстроган окончательно.

От такого успеха Семеныч теряется. И, вместо того чтобы снимать готовый штамп со станка, он как-то бестолково топчется на месте. Успокоясь немного, старик осматривается по сторонам и тут только замечает подошедшего парторга. Подняв с попу кусок стружки, тот с интересом рассматривает ее.