Шрифт:
1
Как гибнут миры и цивилизации? По-разному. Но часто из-за какой-нибудь ерунды, пустяка, на который в другое время и внимание бы не обратил.
Вот, скажем, стоит, раскинулся город. Не город, а мужчина в расцвете сил. Весь в кудрях зелени, в мышцах бетона, в пенсне стекла. Весь блеск и мощь. Правда, курит, но очень умеренно. Чтобы оставалось меньше мусора, предпочитает сигаретам трубку. Да. Весьма чистоплотный и аккуратный господин. А какая умница! Направо пойдешь – библиотека, налево – упрешься в университет, а прямо – так даже можешь очутиться перед театром.
И вот, представляете ли, этот здоровяк, этот пуп земли и центр цивилизации за каких-нибудь полгода без всяких видимых причин загнивает заживо, рассыпается в песок и разносится ветром, как бесплодные семена, как точки, поставленные на продолжении рода.
2
А все начиналось так мирно, незаметно. Впрочем, некоторые странности были. Но никто не придал им значения. В лучшем случае горожане качали головами и ухмылялись. Ну, мол, и ну! Впечатление можно сравнить с тем, когда в захолустье приезжает цирк.
Ранним летним утром 199… года через юго-восточные ворота в город въехал обоз. Около десяти телег были нагружены туго наполненными мешками. Во главе обоза, на передней подводе восседала баба, которую, если бы она не шевелилась и не открывала рта, легко можно было бы принять за один из мешков. И даже платок был завязан у нее на лбу так же, как завязаны мешки, узлом напоминая свиное ухо.
– Эй, ты! – окрикнула баба первого встречного горожанина. И то ли от ее пронзительного голоса, то ли от непривычного обращения – горожанин вздрогнул.
– Эй, ты, где тут у вас базар?
– А что такое базар?
– Ну, рынок, где шмотками и жратвой торгуют, чучело!
– Простите, я не знаю иностранных языков. Но если вам нужно место, где частные лица продают свои товары, так это в центре. Езжайте по этой улице все прямо… Сам-то я не бываю на рынке, предпочитаю пользоваться магазинами.
Обоз, скрипя, пополз в указанном направлении, как червяк, что сначала стремится забраться поглубже в тыл своей жертвы, в самую ее сердцевину и уже там не спеша разворачивает свое разрушительное дело.
Сверкал на солнце недавно политый асфальт. Мимо обоза сновали, внушая настороженность лошадям и волам, «Волги», «Лады», «Тойоты» и «Мерседесы». Казалось, произошла накладка времен, и обоз вывернул откуда-нибудь из эпохи военного коммунизма, а то еще глубже – из тех лет, когда чумаки (не путать с чуваками!) постепенно обозначали шлях.
Прохожие, хотя и сдерживали себя, все-таки не могли скрыть удивления. Некоторые останавливались и провожали обоз заинтригованным взглядом. И это понятно. Почти чудо – встретить в городе лошадь. Разве что на ипподроме или в цирке. А тут еще волы! Эти вытаявшие изо льда веков и волшебно ожившие динозавры. Впрочем, хозяева волов успешно соперничали по зрелищности со своими животными. Здесь были люди разного возраста: дети, молодежь, пожилые и одна старуха. Мужской пол отличался штанами и зарослями на скулах – кто постарше. В остальном же все были как один – помятые и какие-то засаленные. Их одежда и волосы блестели. Но это был блеск со знаком минус. Блеск грязи. Все они как один что-то жевали, подобно своим волам, и чем-то плевались – это уже бесподобно. Если же они что-то выкрикивали, слова большей частью не были понятны. Однако то, что не воспринимало сознание горожан, воспринимали их уши. Иначе зачем им, ушам, было бы краснеть!?
Наверное, идут съемки исторического фильма, – решили горожане. – Но почему такой неподходящий фон?.. Нет, наверное, это фантастика. А где же режиссер и оператор? Их нигде не видно. Горожане вертели головами по сторонам, поднимали глаза к небу: не завис ли где студийный вертолет? И, ничего не обнаружив, подумали, что снимают скрытой камерой. Наверное, съемочная группа прячется в тех мешках, которые свалены на телегах. Наверное, фильм получит название «Картина сквозь холстину».
3
Городской рынок нельзя выло назвать старым словом «толкучка». Во-первых, не ходило здесь столько народа, чтобы невозможно было пройти, не задевая друг друга. И потом, сказывалась общая культура горожан. Так что порядок соблюдался даже здесь, в самом, казалась бы, непорядочном месте.
Аккуратными рядами – прилавки под навесом, киоски, ларьки, павильончики.
Рынок посещали в основном те, кто искал пищевой экзотики, или интересовался антикварными вещами, или хотел украсить жилье какой-нибудь ремесленной поделкой, или просто сэкономить, купив неновую вещь. Были и такие, для кого рынок играл роль клуба, где можно поболтать со знакомыми, поглазеть на пеструю толпу, одним словом – убить время. Для этих последних день выдался на редкость удачным. Им удалось удавить его быстро и незаметно. Они поняли: сегодня быть хорошей охоте! – как только завидели обоз, удавом выползающий на рыночную площадь.
Удав принял форму полумесяца и замер. С вогнутой его стороны, в центре, соскочив с телеги, встали два юных шаромыжника и запели под бренчание гитары:
В очередь носили мы
брюки и подштанники.
Всё на свете – семечки, друзья.
Были мы домушники,
были мы карманники –
корешок мой Сенечка и я.
На импровизированную сцену выбежали две девки. Они стали отплясывать, задирая свои юбки и повизгивая.
Зеваки ахнули. Началась быстрая импровизация зрительного зала. Даже старожилы не помнили ничего подобного. Кто это? Бродячие артисты? Но бродячих артистов теперь не бывает. Как они сюда попали? Свалились, как снег на голову. Но на рыночных завсегдатаев падал не снег, а сыпалась какая-то черная шелуха, которой искусно плевались со своих высоких возов заезжие гастролеры. Как мушиный рой, обильно вылетала шелуха из каждого рта. Да, это были артисты своего дела.
И "бычки" курили мы
в уголке на корточках.
Все на свете – семечки, друзья!
В дом любой входили мы
только через форточку,
корешок мой Сенечка и я.
Не все слова песни были ясны. Вот, например, что такое семечки?
– А во-о-т се-е-емечки! – заорала по окончанию песни вышеупоминаемая баба с пронзительным голосом, предводительша обоза, которую звали Соломея, попросту – Сало. – Покупайте семечки! Жареные, вкусные, питательные, со всех сторон замечательные! Pаз попробуешь – не оторвешься. Все на свете забудешь!
– А как их приготовить, эти самые, как их там, семечки? – спросили из толпы.
– Я же сказала: уже жареные! Вы что, семечек никогда не видели?.. Бери и сразу лопай!
– А как и с чем это едят?
– Вот балбесы! Навязались на мою шею… Ладно, учитесь, пока я добрая. Показываю. Ап! – Сало закинула семечку в рот. – Щелк, тьфу и ням-ням! Видите, как просто: ап, щелк, тьфу и ням-ням. И ничего к семечкам не надо, никакого гарнира. Вы вобче после них забудете о другой жратве… Посмотрите на нас. Мы ядим только семечки. Но кто скажет, что мы – доходяги?