Чтение онлайн

Захваченная машина была настолько длинной, что едва успевала проезжать перекрёстки между включениями красного сигнала светофоров. Двигателем машине служила намотанная на барабан сверхупругая проволока, которая, распрямляясь и ложась на дорогу, толкала грузовик вперёд. Каждую секунду специальный автомат, установленный за задним бортом кузова, выстреливал вниз раздвоенные штыри. И они, вонзаясь в асфальт, прикрепляли сверхупругую проволоку к полотну дороги.

Через пару километров езды рулевое устройство у машины разболталось, и её стало бешено мотать в разные стороны. Продолговатый спешно полез в кабину, откуда начал сигналить клаксоном приближавшемуся придорожному столбу. После чего машина в последний с ходу и врезалась. От удара все неиспользованные барабаны со сверхупругой проволокой сорвались с креплений и, словно ошалелые, упрыгали вдаль.

Выскочивший из кабины Продолговатый в ярости выдернул из ножен на поясе длинный кнут и принялся стегать им машину. Но, видимо, этим только окончательно её повредил, потому что миниатюрные реактивные двигатели, выполнявшие у машины роль заклёпок, перестали работать, и она, жалобно скрипнув, развалилась.

– Слушай, – раздражённо спросил 5–6 Разрядов у Продолговатого, – такие, как ты, погибают от несчастного случая или от счастливого?

– Я отстегал машину, – стал оправдываться Продолговатый, – как приверженец учения древних эпикорейцев: это полумифические люди с человечьими головами, которые, по утверждению историка Мефистокла, некогда обитали в районе нынешней Ненормандии. До нас дошли некоторые их поверья. Например, что если правильно изобразить, истинно обозначить на материальном предмете бесконечно мощное и быстрое движение, то этот предмет сам начнёт двигаться с конечной скоростью.

– Равной нулю, что ли? – равнодушно поинтересовался капитан.

– Нет-нет, – протестующе помотал головой Продолговатый, – существенно большей нуля, разумеется. В бесконечности, как утверждал эпикорейский философ Конфузий, может случиться всё, что угодно. И потому даже одно только правильное её обозначение уже обладает физической силой.

– Но раз у нас здесь, в этой Вселенной, невозможен, например, вечный двигатель, – вставил Разрядов, заговорщически подмигнув капитану, – то Вселенная, выходит, конечна…

– Всё так, – подтвердил капитан. – Ведь Вселенная это устройство для изучения за-Вселенной.

– Если наша Вселенная, говорите, конечна, то тогда, чтобы построить вечный двигатель, нужно просто подождать вечность до исчезновения Вселенной, – серьёзно кивнул Продолговатый и уверенно зашагал по тропинке, которая вела в сторону от дороги.

Разрядов и капитан поспешили вслед за ним.

– В нынешнем сезоне модно иметь как можно более низкий коэффициент интеллектуальности, – хмыкнул Разрядов, явно раздосадованный изворотливостью Продолговатого, – но ты, похоже, недоумок по призванию. Скажите этому злостному идиоту хоть вы, капитан: разве сие не глупо – вот так безапелляционно болтать о бесконечных категориях? Ну какое реальное представление мы можем иметь хотя бы о вечности?

– Вечность – это промежуток времени, на сколь угодно малую величину больший моей жизни, – с готовностью отозвался капитан.

– Мои убеждения вовсе не идиотские, – пожал плечами Продолговатый. – Ведь я знал одного гуманоида, который вполне мог дождаться момента исчезновения Вселенной. Ибо ему на роду была предначертана бесконечно долгая жизнь. И я даже заранее поздравил его с бесконечным Новым Годом. Правда, вчера мой знакомый умер. Но предначертание всё равно сбылось, потому что родился-то он бесконечно давно. В общем, ничто не помешает мне верить, что если уж каждому из нас повезло родиться в нынешний отрезок бесконечного времени, то, значит, может повезти и с каким-нибудь другим невероятным событием. Например, с попыткой расшевелить ударами кнута сломанную машину… Ой, что это: кажется, нас снова настигают?

Вдали и в самом деле показался передний край орды преследователей.

– Что, мерзогады, страшно умирать с непривычки? – злобно вопили гигангстеры.

Беглецы резко прибавили ходу и вскоре выбрались на поле, посреди которого стоял обелиск с надписью «Эльфевая башня: памятник забвению».

– Насколько я помню, – Продолговатый приблизился к обелиску и принялся внимательно его осматривать, – в основании этого якобы памятника на самом деле замаскирован вход в Изолятор Времени. Если Изолятор сейчас никем не занят, то в нём можно спрятаться от гигангстеров и перевести дух.

Продолговатый нашёл потайную дверь, открыл её и зашёл внутрь обелиска. А через несколько секунд выглянул наружу:

– Заходите быстрей: сейчас вокруг включатся мины и бомбы заметного действия…

– Данный Изолятор может отделять своё содержимое от течения внешнего времени, – любезно сообщил капитану Разрядов, закрывая за собой дверь.

– Да я это уже и сам понял… – недоверчиво кивнул капитан. – А какой хоть у Изолятора принцип работы?

– Принцип заключается в следующем, – с апломбом большого знатока влез в разговор Продолговатый. – Чтобы попасть под действие релятивистского сокращения времени, всё содержимое Изолятора разогревается до такой температуры, при которой атомы в тепловых движениях достигают околосветовой скорости.

– Однако находящиеся внутри Изолятора живые существа нисколько не страдают от жары, – ободряюще добавил Разрядов. – И вообще её не замечают. Потому что все атомы стабилизированы здесь силовым полем и колеблются в унисон.

Услышав такие разъяснения, капитан начал ожесточённо рваться обратно на волю. И, дабы его успокоить, Продолговатый принялся уверять, что Изолятор может перемещать своё содержимое ещё и в прошлое:

– Основные системы обеспечения этой сложной операции находятся прямо под нами. Траектории всех атомов в радиусе примерно полукилометра фиксируются следящей системой. И подземные супер-ЭВМ по команде вот с этого пульта создают нечто вроде трёхмерного зеркала. Которое отражает контролируемые атомы в строго противоположных направлениях. А сие, понятно, приводит к тому, что процессы в объектах, состоящих из контролируемых атомов, начинают идти в обратную сторону. Правда, из-за взаимодействия с остальным миром прошлое получается не совсем точным: наиболее крупные несообразности, нарастая по величине, продвигаются от периферии к центру.